Сны инкуба

— Это кто-то из ребят Жан-Клода? — спросил Зебровски.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Откуда я знаю? Я слишком устала, и потому мысленно повторила этот вопрос, подумала, что бы ответил Жан-Клод. Может ли он гарантировать, что это не его вампиры?

Мысли этой хватило, он оказался у меня в голове.

Он видел то, что видела я — не слишком хорошо для расследования убийства, которое совершили вампиры. Я стала было закрываться щитом, чтобы вытолкнуть его, как вдруг узнала ответ.

— Принесённая мне клятва на крови не даст им этого сделать, поскольку это нарушение моего прямого приказа — не привлекать к нам отрицательного внимания полиции людей.

Я подумала: «Лив однажды нарушила эту клятву», — и он меня услышал.

— Я тогда ещё не был le sourdre de sang. Сейчас данный мне обет не так легко нарушить, ma petite.

Я так долго молчала, что Зебровски спросил:

— Что с тобой?

— Задумалась. — Я знала насчёт обета на крови, но до сих пор не до конца понимала, насколько они важны и что значат. — Потому что все вампиры Жан-Клода принесли обет на крови. Он мистически привязывает их к Мастеру Города. А он своим вампирам такое запретил.

— То есть клятва на крови делает это невозможным?

— Не то чтобы невозможным, но очень трудным. Зависит от того, насколько силён мастер, которому принесён обет.

— А насколько силён Жан-Клод?

Я поискала слова, и выбрала такие:

— Достаточно, чтобы я на это поставила хорошие деньги."

"— Но гарантировать ты не можешь?

— Гарантии даются на бытовую технику, а не на убийства.

Он ухмыльнулся:

— Нормально! Надо будет взять на вооружение.

— Пользуйся, разрешаю.

Улыбка стала чуть поуже.

— Я все равно не понимаю, что все это значит, насчёт клятвы на крови. Может, я слишком сегодня устал, чтобы разбираться в метафизике. Попробуй объяснить как-нибудь в другой раз.

— Я попробую объяснить проще.

— Хорошо бы.

— От вампиров, которых я сегодня допрашивала, я узнала, что Малькольм отменил кровавую клятву у себя в церкви. Слишком это по-варварски.

Жан-Клод все ещё был у меня в голове и услышал, что я сказала. Меня обдало от него волной страха, переходящего в панику.

— Окей, и что это значит?

Мне пришлось сделать глубокий вдох — страх Жан-Клода душил меня так, что говорить стало трудно. А голос его у меня в голове сказал:

— Ты в этом уверена, ma petite?

Я произнесла вслух для Зебровски, что было и ответом на вопрос Жан-Клода:

— Это значит, что в этой округе есть сотни вампиров, которых ничто не удерживает от таких мерзостей, как эта, кроме собственной совести и нравственного кодекса, ими подписанного.

Жан-Клод у меня в голове ругался по-французски. Отдельные слова я поняла, но он слишком быстро говорил, чтобы до меня дошёл смысл.

Зебровски улыбнулся, и улыбка эта постепенно расползлась в ухмылку.