Ингвар и Ольха

 – Меня оскорбил, я и отомщу!

– Да, – согласился Рудый, – когда кто-то посягает на наши вещи, наш скот или наших коней – это не просто воровство, это оскорбление.

Ингвар стиснул челюсти. Рудый понимает слишком много. И каждым словом ставит ловушку. В самом деле, чуть-чуть не выпалил в ответ, что Ольха для него не вещь и не домашний скот, что за нее готов отдать жизнь… Но и тогда Рудый посмеется, мол, за вещи тоже отдают жизни, как и за скот! Пришлось бы сказать все, а что может сказать, если сам только чувствует, как умный пес, а выговорить не может? Даже себе!

Со стены предостерегающе крикнул дозорный. Зашевелились лучники, вытаскивали из поясных сумок мотки тетивы, набрасывали на крутые рога луков. Дети из кузницы бегом понесли им пучки стрел с еще горячими наконечниками.

– Придется малость погодить, – сказал Рудый сочувствующе.

– Иди на стену, – сказал Рудый строго.

На стене Ингвар спешно обошел дружинников и весян, следил, чтобы хватало камней, были бочки с горячей смолой или хотя бы песком. Почти все погорельцы, кроме грудных детей и немощных, заняли места на стенах. Даже бабы встали у бочек со смолой, а где не было смолы – кипятили воду. Молодые женщины срезали длинные косы, ими Рудый заменил истертые ремни на баллистах.

Нападающие расположились на короткий отдых едва ли не под стенами, только чтоб стрела не долетела, и Рудый воспользовался. С девичьими косами вместо ремней он так изогнул метательную балку баллисты, что крепкое дерево трещало, вот-вот сломится.

Погорельцы смотрели раскрыв рты. Рудый, сам волнуясь, выдернул втулку, и огромная деревянная рука освобожденно разогнулась. Оставляя дымный след и сноп искр, бочка с горючей смесью перелетела через стену и понеслась к вражескому стану.

– Кипящую смолу? – выдохнул кто-то.

– Ровно Змей Горыныч пролетел!

Ингвар наблюдал с сильно бьющимся сердцем. Это была не кипящая смола, а греческий огонь, которым хитрые ромеи ухитрялись наносить урон на суше и на море. Особенно на море, забрасывая вот так корабли врага. Когда начинался пожар, становилось не до боя, оставалось только прыгать за борт…

Бочка грохнулась на дальнем конце стана. Рудый не видел, он судорожно ставил другую, спешил, трое дюжих мужиков крутили ворот, снятый с колодезя, оттуда и на веревке воду достанут, а Ингвар с восторгом наблюдал со стены, как в стане врага заметались вооруженные и невооруженные люди, с криками боли и страха пытались стряхнуть с тела брызги горючей смеси, а та уже не стряхнется, проест мясо до костей, загорелся единственный шатер, запылала телега, а лошадь в страхе понесла, топча людей…

– Что застыл? – заорал снизу Рудый яростно. – Быстрее! У нас уже готово!

– Наклони на палец, – крикнул Ингвар.