Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Скорость, ярость… Машины убийства, князь. Чистой воды. Боевая техника согласно договору не используются. Только магия и холодное оружие.

Григорий Васильевич не дрогнул. Его пальцы медленно провели по холодной поверхности обломка клыка.

— Машины, говоришь? — голос его был тих, спокоен, как гладь лесного озера перед грозой. — Шумные. Предсказуемые. Грубые. Оборотневы всегда полагались на клыки, когти и дикую ярость. Забыли, что настоящая сила тиха. И безжалостна.

Он поднял взгляд от клыка. В его глазах не было ни страха, ни гнева. Только холодная, отточенная решимость.

— Готовь гвардию, Борис. Встречаем их у Черного Брода. Там узко, болотисто. Их скорость там будет им помехой. Держим линию. Не даем прорваться к усадьбе. Каждый метр земли — оплатить их кровью. И предупреди Никифора — СБ рода перевести в круглосуточный режим работы. Активировать скрытых агентов. Я должен знать о каждом шаге этих псин.

Гроза кивнул, привыкший к железной воле своего господина.

— А Виктор Андреевич? Его братья? Их маги? Они не полезут в первые ряды. Сядут сзади, как пауки в центре паутины. Руководить. Подпитывать своих псов тьмой.

На губах Григория Васильевича наметилась ледяная тень улыбки.

— О них, Борис, позаботятся другие. Мои… тихие исполнители.

Он повернулся к камину. Пламя вдруг заколебалось, замерло, застыв странными, неестественными формами. Воздух в кабинете стал густым, насыщенным нездешними силами.

Из самого сердца замершего пламени шагнули две фигуры. Они состояли не из плоти и крови. Они были сгустками реальности, вывернутой наизнанку.

Слева — фигура, сотканная из лунного света и хрустального звона. Женственная, но лишенная мягкости. Ее длинные волосы струились, как жидкое серебро, глаза были огромными, без зрачков, сияющими холодным, невыносимо чистым светом. Это был Дух Светлой Богини Мавки. Вокруг нее воздух звенел тихой, чистой нотой, пахло морозным утром и горными родниками. Но в этом свете таилась беспощадность вечных льдов.

Справа — тень, поглощавшая само пламя камина. Бесформенная, пульсирующая, как открытая рана в мироздании. В ее глубине мерцали холодные, неживые звезды, и шевелились тени того, чего не должно существовать. Это был Дух Нави Первого Порядка — Навка. Воздух вокруг нее густел, пропитываясь запахом тления, вечной мерзлоты и абсолютной пустоты. Тишина, исходящая от него, была гнетущей, предвещающей конец.

Телохранительницы и любовницы его сына — тайное и смертельное оружие рода Раздоровых в истинном обличье.

Гроза невольно отшатнулся, его рука инстинктивно потянулась к эфесу меча. Даже он, видавший виды, ощутил первобытный ужас перед этими сущностями. Григорий Васильевич лишь наблюдал, его лицо — непроницаемая маска.