Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Шипение магии — кто-то из нападавших бросает сгусток тьмы, ослепляющий группу стражников. Другой — стелющийся ледяной туман, сковывающий ноги. Рыцари Лорренов держатся стойко, но их стройность нарушена. Они отбиваются, но теряют людей.

Я толкаю Вивиан за толстый бук, пригибаясь сам. Ее глаза расширены не страхом, а яростью. Рука тянется к поясу — там спрятан ее маленький, но смертоносный кинжал. Готова рваться в бой. Отчаяние сменилось диким желанием драться.

— Не сейчас! — шиплю я, хватая ее за запястье. — Пусть режут друг друга!

И тут раздается звук. Не боевой клич. Не заклинание. Зловещее, протяжное блеяние!

Из кустов, как чертово исчадие, вылетает Пурген. Громадный, как боевой конь, с рогами, способными прошить латы, и взглядом демона в маленьких красных глазищах. Его черная шерсть сливается с тенью, только белая звезда на лбу мелькает, как прицельный маркер.

Не зря я его позвал. И не зря думал, что упрямый рогатый тайно шёл за нами — мозгов у него побольше, чем у некоторых людей будет.

— Пурген! Бей педиков! Особенно этого! — ору я, указывая на капитана, который как раз парировал удар одного из нападавших.

Пурген не просто бросается. Он превращается в черный метеор. Блеет как резаный, наводя первобытный ужас.

Стражи, и так дерущиеся на два фронта, в панике шарахаются от этого несущегося прямо на них кошмара. Пурген врезается в группу Рено, как таран. Рога бьют по щитам, копыта месят землю и ноги. Один стражник летит в кусты с криком. Сам Рено едва уворачивается, получая копытом по шлему — звон стоит такой, что аж в ушах заложило.

Хаос достигает апогея. Нападавшие, получив помощь неожиданного союзника (пусть и в виде беснующегося козла), усиливают натиск. Рыцари Лорренов дрогнули. Их строй рухнул. Бой распадается на отдельные схватки.

Именно в этот момент самый крупный из нападавших, мужчина в плаще с капюшоном, с посохом, из которого только что вырвался сгусток тьмы, делает рывок к нам. Он отбрасывает одного из оставшихся возле нас стражников ударом посоха в грудь — треск костей отчетливо слышен. Его рука тянется к Вивиан не для удара, а… чтобы схватить?

Вивиан инстинктивно замахивается кинжалом, но мужчина ловит ее запястье. Быстро. Твердо. Не причиняя боли. Он резко откидывает капюшон.

— Миледи! Быстро! За мной! — его голос хриплый, сдавленный, но знакомый.

Вивиан замирает. Ее глаза, полные ярости и готовности к смерти, вдруг расширяются до предела. В них — шок. Неверие. Потом — вспышка бешеной надежды.

— Рудольф⁈ — ее шепот больше похож на стон. — Но… ты же в Лотарингии! С Изабеллой! Как ты…?

— Нет времени, миледи! Уходим! Сейчас! Пока они в панике!

Он бросает короткий взгляд на меня, оценивающий, потом кивает. Ни слова вслух. Но в этом кивке — признание. И приказ.