Индульгенция 4. Без права на сомнения

— Чуть больше почтения, Темноводная, — хмурится та.

— А то что?

— А то я ни черта не скажу, о чем договорились большие дяди.

— Принимается. Внимаем с почтением и трепетом. Была бы парнем, еще бы и трусики сняла. Впрочем, могу снять и перед девушкой. Но когда останемся наедине.

— Твоя похоть уже вошла в легенды. Впрочем, это даже хорошо — Видарчик не потерпит в своей постели шлюху.

— Ох, это ж когда он успел стать Видарчиком-то? — сарказм так и лился из Таньки. А еще… какая-то обида. — Потекла от вида его проткнутого тела?

— Неважно, — отмахнулась принцесса. — Однако я официально заявляю на него свои права.

— Становись в очередь, — влезла Настя. — Я его официальная невеста.

— Я тоже. Ну, почти, — так же пошла в атаку Снежана.

— А я его трахну просто из принципа, -это уже Танька.

— Эй, а как же я? — обиделся Гиви. — Я же лучше! Красивей. И здоров. Могу утешить любую. Я хорошо умею утешать.

— Завались, Гиви. Не до тебя сейчас.

— Черт. Видар, конечно, при смерти и все такое, но я его все равно ненавижу.

— Так, хватит болтать. На сегодня все занятия отменили, и студенты сидят по своим домам. И нам тоже оставаться тут не следует. Пошли ко мне и там спокойно поговорим за рюмкой чая.

— Ох, Твое Высочество снизошло до бедных аристократов и приглашает нас к себе?

— Завались, Трупкипанидзе. Реально бесишь, — поймав чуть насмешливый, но одобрительный взгляд Таньки, Кристина развернулась и потопала к своему дому, конечно же, класса Идеал. А остальная компания, к которой примкнул и молчаливый Дима, пошла следом. Все равно заняться было нечем, а тут манила важная информация, полученная из первых рук.

Идти пришлось далеко — почти в самый конец ряда домов, но увидев это место, они поняли, что шли не зря. И еще — он сильно отличался от того, в котором жил Видар."

"На окраине магической академии, где древние дубы сплетали ветви в подобие чёрных арок, возвышался особняк, будто высеченный из самой ночи. Его стены, сложенные из матового обсидиана, поглощали солнечный свет, оставляя лишь холодное мерцание, словно звёздная пыль, застрявшая между камнями. Окна, узкие и высокие, напоминали глаза исполинского существа — их витражи изливались кровавыми отсветами, изображая сцены древних ритуалов и падших ангелов, чьи крылья обвивали золочёные цепи.

Дверь, тяжёлая, словно плита забытой гробницы, была украшена барельефами воронов с аметистовыми глазами. Они следили за каждым гостем, шевеля металлическими перьями при малейшем прикосновении к магии. За порогом воздух густел, пропитанный ароматом полыни и ладана, смешанным с горьковатым дымом вечно горящих свечей — их пламя плясало в канделябрах, отливая синевой забвения.

Главный зал встречал мраморным полом, где под ногами мерцали созвездия, сплетённые из серебряной жижи.