Индульгенция 4. Без права на сомнения

— С тех пор, как одного из нас едва не убили на наших же глазах.

— Правильно!!! — Снежана сидела с белым от тревоги лицом. И в тоже время ей не сиделось. Хотелось бежать, что-то делать, кого-нибудь убить. — Будем рвать их, пока не взвоют от боли и не запросят пощады!

— Ну да, дружинники да отроки пойдут рвать воинов и гридней.

— Настя, блять, завались! И да, именно это мы и сделаем. Ранг ни хрена не значит, если нет силы и воли. Видар один против боярина выходил. И я уже не говорю про остальную шушеру.

— Так Видар гридень.

— И что? Прям сразу всех нагибать начал? Ни хрена. Он пролил и пот, и кровь, и слезы, прежде чем смог. И если думать и дрожать, как ты, то лучше сразу сдохнуть, чтобы не мучиться. Гиви?

— Ищу, на каком курсе эта тварь училась и с кем дружила, — ответил тот, копаясь в браслете. — Все можно найти или купить информацию, если знать к кому обратиться. С теми, кто за воротами, разберется глава рода, а тут уж мы шороху наведем. Никто не смеет трогать одного из нас и после этого жить спокойно.

— Хватит тут сидеть, — появилась незнакомая лекарка. — Вашему другу ничего не угрожает в данный момент. Займитесь своими делами и не мешайте работать.

Друзьям ничего не оставалось делать, как молча покинуть лекарский корпус, на ходу решая, чем заняться. Ноги сами понесли их в сторону центрального здания и, увидев, как его покидают императоры, они чуть ускорились.

— Ваше Темнейшество, — обратились они к Раздорову, что шел последним и явно был доволен. — Как все прошло?

— Отлично. Просто замечательно, -улыбнулся он. — Но об этом позже. А сейчас я хочу еще раз сказать вам спасибо. Я горд, что у моего сына такие верные друзья. Особую благодарность я выражу главам ваших родов, но еще мне бы хотелось отблагодарить лично вас.

— Да нам ничего не надо — лишь бы Видар был жив, — ответила Танька и остальные поддержали ее одобрительным ворчанием.

— Ох, за это можете не переживать. Завтра его перевезут в поместье, где уже лекарь рода лично им займется. Сегодня его, увы, трогать нельзя. Так что двери нашего дома всегда отрыты для вас, и вы сможете навещать его в любое время дня или ночи. А о награде я еще подумаю. Никто не посмеет сказать, что Раздоровы не ценят или не помнят добро.

— А что с этой… — Танька испытывала огромное желание выругаться, но сдержала себя. Все же перед главой сильного рода надо фильтровать речь.

— С этой сукой, ты хотела спросить? — и его губы раскрываются в кровожадном оскале. — Она будет жить. Но как по мне, лучше бы выбрала смерть. А теперь позвольте откланяться, меня ждут дела, — коротко кивнув, Раздоров пошел дальше.

— И вы здесь? — появляется Кристина.

— Спасительница красавчиков и просто хороших парней. Салюты, дорогое вино и неделя разврата, -разворачивается к ней Танька.