Индульгенция 4. Без права на сомнения

И на его спине… зияла огромная рваная рана, но не от когтей. От осколков. От взрыва. Гранаты?

Прежде чем я успел что-либо предпринять, из тени за грузом камней метнулась тварь. Не слизь, не тенеплет. Нечто среднее — низкое, многоногое, с пастью, полной игл. Оно впилось в шею несчастного. Тот лишь дернулся и затих. Тварь принялась трапезничать с тихим чавканьем.

Я замер, не смея пошевелиться. Ужас и ярость боролись во мне. Эти люди… они были здесь недавно. Они пришли сюда с неясными целями. И погибли. Может, это разведчики, а может, ученые с той стороны. Или вообще дипломаты, что пытаются наладить связь⁈"

"Мысль о чужеземцах, погибших здесь, гвоздем засела в мозгу. Я крался по заваленной рухнувшими колоннами улице, каждую тень принимая за нового кошмарного стража, каждое дуновение ледяного ветра — за шепот монстра. Кто они были? Шпионы, проникшие сквозь границы Империи, чтобы исследовать нашу Пустошь? Или… куда страшнее… посланцы из другой Пустоши? Мысль о том, что эти проклятые аномалии могут быть связаны, образуя некую глобальную сеть, леденила душу сильнее любого тенеплава.

Архитектура вокруг становилась еще страннее. Здания напоминали не то храмы, не то ульи, вылепленные из черного камня и покрытые ледяными сталактитами. Воздух вибрировал от энергии, густой, как патока. Мой амулет на шее пылал холодом, предупреждая о близости чего-то мощного. Я записывал наблюдения дрожащей рукой:

«Энергетический фон растет экспоненциально. Архитектура предполагает культовое или утилитарно-коллективное назначение. Следы современных людей указывают на…»

На что? На вторжение? На отчаянную экспедицию? На провал в реальности?

И тогда я услышал их.

Сначала — приглушенный гул, сливающийся с общим гулом Града. Но постепенно он выделился. Низкие, хриплые голоса. Не крики, не вопли ужаса — разговор. Неразборчивый, на незнакомом языке, но точно человеческий! Сердце бешено заколотилось. Выжившие? Члены той самой группы, чью окровавленную одежду я нашел?

Надежда, острая и неразумная, вспыхнула во мне. Я забыл об осторожности, прислушиваясь. Звуки доносились из-под земли. Из зияющего пролома в основании одного из зданий-ульев, заваленного обломками, но явно ведущего вниз. Темный, пахнущий сыростью и мертвечиной проем.

Спускаться? Разум кричал, что это ловушка. Что Пустошь подражает, манит, как Визгуны подражали голосам близких. Но… это были иностранные голоса. Язык, который я понимал, пусть и с небольшим трудом. Он был похож на те, на которых говорили в моем старом мире. Могла ли Пустошь имитировать то, чего я мог не понять? Откуда ей об этом знать? Сомнения грызли, но надежда сильнее. Хотя бы один свидетель! Хотя бы один ответ!

Я отбросил остатки благоразумия.