Индульгенция 4. Без права на сомнения

Бесконтрольная ярость сменилась холодной, хищной целеустремленностью. Выжить. Добраться до центра. Понять.

Именно в одном из таких укрытий — полуразрушенной нише, похожей на алтарное углубление в стене колоссального здания — я и нашел их. Следы.

Не древних строителей. Не жутких стражников погибшего города. Современных людей.

Сначала меня встретил запах. Резкий, неприкрытый запах человеческих экскрементов и… крови. Свежей крови. Потом под ногами обнаружился мусор. Пустая жестяная банка, измятая, с облезшей краской. Не российская. Надпись мелкими, угловатыми буквами: «BISCUITS». Рядом — обрывок плотной, камуфлированной ткани. Оливково-коричневый, с цифровым рисунком. Совсем не похож на серо-зеленое сукно имперской армии или темную форму разведки. Только последние теоретически могли зайти так далеко. И на этом обрывке — буро-черное пятно. Засохшая кровь. Много крови.

Сердце упало, потом забилось с новой силой. Я осторожно, в перчатке, поднял обрывок. Качество ткани — отличное, технологичное. Изнанка… там была нашивка. Половина выгоревшей эмблемы: орел, но не наш, двуглавый. Одна голова смотрит влево, с пучком стрел в когтях. Знак… Нормандской империи? Государства за Пустошью, с которым у Империи были натянутые отношения до того, как границы закрылись много лет назад?

— Что… черт возьми? — прошептал я, озираясь.

Взгляд выхватил еще детали. Окурок папиросы (не наши, более тонкие). Обрывок бумажной обертки с надписями на незнакомом языке, но явно с европейском корнем: «Schokolade… Köln…». Кёльн? Саксонские земли? Или Нормандские?

Холод, не от Пустоши, а изнутри, пробрал меня до костей. Мысли метались, как загнанные звери. Чужеземцы. Здесь. В самом сердце российской Карельской Пустоши? Как? Зачем? Шпионы? Искатели приключений? Или… Ужасная догадка начала кристаллизоваться. Или Пустоши есть не только у нас? Хотя идиотский вопрос — конечно не только у нас. Они же стоит на границе между землями.

Я сунул обрывок ткани с чужим орлом и обертку в мешок для образцов, рядом с колбами серой жижи и осколками странных кристаллов. Руки дрожали уже не от усталости. От осознания. Эта находка переворачивала все с ног на голову. Угроза была не локальной. Она была… глобальной? Или эти несчастные пришли из другой Пустоши? Мысль о межпустотных переходах вызвала приступ тошноты.

Внезапный шорох заставил меня резко прижаться к стене, затаив дыхание. Из-за груды обломков неподалеку выполз… не монстр. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Одет в такой же камуфляж, но изорванный в клочья. Лицо было страшной маской ужаса и боли, глаза выколоты. Он полз, беззвучно шевеля губами, оставляя кровавый след на серой пыли. В его сведенной судорогой руке был зажат маленький, небольшой кинжал покрытый слизью.