Индийский поход. Сотник

Недаром мы прозываемся Особой сотней — будут на нашем веку спецоперации, в которых урус-сардары с их знаниями окажутся незаменимы. Другое дело, если люди Григорича сами захотят в лоно родительской веры вернуться. Ни давить, ни отговаривать точно не стану.

— Я подумаю, Гавриил, — успокоил я урядника и встал. — Пойду ноги разомну.

— Никак сплясать собрались, вашбродь? — тут же окликнула меня Марьяна, сверкая глазами. — А ну, ребята, задайте нашему юзбаши пожарче песню!

— Марьяна! — пальцем погрозил девушке Зачетов. — Я тебя предупреждал!

— Можно и пожарче! — отозвался я, принимая вызов.

Но не тут-то было. Стоило мне выйти в круг, во двор ворвался запыхавшийся Муса.

— Вашбродь! Был у мастера человек! Забрал заказ! Айда проследим, куда двинул.

Мы бросились со всех ног на улицу под разочарованным взглядом казачки.

* * *— Не упустим? — поспешая рядом с денщиком, беспокоился я, проталкиваясь сквозь толпу хивинцев, запрудивших улицы по случаю вечерней прохлады.

Горожане нас уже узнавали, перед нами расступались — мы, казаки, вызывали у них страх. Но не у всех. Бывало и так, что из-под длинной бараньей шапки или пышной чалмы сверкал взгляд, полный ненависти, и тогда моя рука сама собой опускалась на рукоять нового кинжала. Кем были эти смельчаки — фанатиками, рассвирепевшими от присутствия в махалле кафиров, бывшими рабовладельцами, лишившимися доходов, местными, случайно пострадавшие во время городских боев? Вариантов было множество, а вот время их проверять у меня отсутствовало. Как и желание.

— Не упустим! — успокоил меня Муса. — За ним Хамза пошел — ну, Павел наш, из яицких казаков. Он тут как рыба в воде, его никто не заподозрит.

— В черкеске⁈

Муса глянул на меня своим единственным глазом, точь-в-точь как ворон на неразумного вороненка. Я примиряюще поднял руку: понял — не дурак, дурак бы не понял!

— Вот он, на перекрестке!"

"Глазастый черт! Я не разглядел Павла и даже не узнал — он нацепил на себя халат до пола с несуразно большими рукавами, на затылке истрепанная тюбетейка, в руке — свежая тандырная лепешка, сгрызенная наполовину. Ну просто ни дать ни взять простой поденщик в конце рабочего дня — таких в Хиве море разливанное. Не парень, а золото: и сабельщик отменный, и конспиратор, каких поискать!

Сверху зазвучал призыв муэдзина на вечернюю молитву. Люди заторопились — многие поспешили к большой пятничной мечети неподалеку, но были и такие, кто предпочел скрыться в дверях своих домов. Пользуясь толчеёй, мы сблизились с бывшим урус-сардаром, и он показал нам глазами на дом. Вероятно, именно там скрылся посыльный, забравший странный заказ у мастера-оружейника.

Дом как дом, в среднеазиатских городах крайне сложно определить статус его владельца.