Индийский поход. Сотник

Дружки, тут же образовав круг, поддержали ритм хлопками в ладоши. Снова выскочившая во двор Марьяна поплыла вокруг плясуна лебедем, закружилась, плавно поводя руками и сверкая на меня глазами.

— Петр Василич! — отвлек меня Зачетов. — Тут такое дело…

— Что случилось?

— Поп приходил, наш, полковой. Из Атаманского.

— Чего хотел? — машинально отозвался я, не отводя взора от танцующей Марьяны и прикидывая, уместно ли выскочить в круг. Давненько я лезгинку казачью не отплясывал! Эх, раззудись плечо…

— Ругался!

Я отвлекся от танцующих, задумался, когда последний раз причащался. Выходит, что через два с лишним века. Непорядок. Хотя в походе, вроде, послабления дает церковь.

— Что случилось? Чем мы батюшке не угодили? Неужто за двуперстие вас корил?

Зачетов помотал головой.

— Неее, к нам, староверам, давно привыкли. Мы всегда говорили: «как отцы наши и деды жили в православной вере, так и мы в том же стоим, не прибавливаем и не убавливаем». Не трогают нас, даже церкву не заставляют ставить. Он насчет новеньких. Ну, тех, кто к нам здесь прибился. Вы их урус-сардарами прозвали.

Я вытер жирные руки приготовленной чистой тряпицей. Сосредоточился на разговоре — религиозные распри нам даже рядом тут не нужны.

— Выкладывай, что он хотел. Чем ему хлопцы насолили? Иван Григорьевич, их старший, мужчина серьезный, у него не забалуешь.

— Недоволен, что свежее пополнение Аллаху молится.

Может, и показалось мне, да только я не юный Черехов, а много поживший на свете дядька: в голосе Зачетова мне послышались отзвуки слабой ревности. Чем ему Ступин не угодил? Опасается конкуренции среди унтер-офицерского состава сотни? Иван Григорьевич у нас на испытательном сроке, но я держал в уме его звание младшего унтер-офицера линейного батальона. После смерти от ран Богатыршина открылись, скажем так, карьерные перспективы. Пока Козин и Зачетов, как урядники, наравне управлялись с сотней. Но кто-то из них рано или поздно займет место подхорунжего и моего зама. Автоматически сотне потребуется еще один урядник, и Ступин вполне мог им стать. Кстати, Козина на праздник не позвали — звоночек, однако, надо момент улучить и провести разъяснительную работу.

— Чего ж дьяк к Мусе не цепляется? — решил я не отвлекаться от канвы разговора и разобраться в сути проблемы.

— Муса, говорит, татарин, ему можно — дескать, на то было особое распоряжение царей. А русскому человеку негоже быть вероотступником. Настаивает, чтобы обратно перекрестились.

Не было печали, так черти накачали! Я почесал в затылке, пытаясь сообразить, как правильно поступить. Наличие в отряде людей, не понаслышке знакомых с среднеазиатскими нравами и обычаями, умеющих совершать намаз, мне казалось плюсом, а не минусом.