Индийский поход. Хорунжий

"

"Ученый муж стойко переносил тяготы пути, хоть и выглядел порой как пугало на ветру. Его куцый парик постоянно норовил свалиться, а лорнет то и дело выпадал из рук. Он все время что-то записывал, измерял, сверялся со своим компасом и картой. С прапорщиком Рербергом они, как я и предполагал, быстро нашли общий язык — не в смысле сердечного согласия, а в смысле постоянных споров и выяснений, кто из них главнее и чьи знания вернее. Прапорщик пытался командовать «штабс-капитаном», тот парировал, ссылаясь на табель о рангах и ученость. Я их почти не трогал, предоставив возможность самим распределить обязанности, лишь поглядывал, чтобы не потеряли чего важного из своего громоздкого научного снаряжения. Волков действительно оказался весьма полезен — он точно определял наше местоположение, рассчитывал скорость движения, предсказывал изменения погоды. Его прогнозы по водоемам, впрочем, пока не радовали — степь, хоть и после снежной зимы, быстро теряла влагу.

— Природа ничего не создает напрасно, научитесь доверять ее подсказкам, — наставлял Федор Исидорович своего спутника. — Мы получили уникальный случай силой науки восторжествовать над ней, но не стоит ею и пренебрегать. Вы несколько упрямы — лишь на том основании, что видели, как поступают другие, не подозревая, что так называемые «известные вещи» есть лишь результат успешных опытов, проведенный по высочайшим законам науки.

— О чем спор, господа? — поинтересовался я у мрачного прапорщика, собиравшего инструменты в специальные ящики.

— Профессор утверждает, что ему был бы полезен выпускник навигационной морской школы, а не пехотный офицер-картограф.

— А как иначе? — воскликнул Волков, нисколько не возражавший против прилипшей к нему клички. — Оглянитесь вокруг: мы словно в море, здесь все изменчиво, все непостоянно. Эти плавные изгибы рельефа, они напоминают волны. Пройдет немного времени, поднимется трава — такая высокая, что скроет всадника. Именно моряк может оценить Великую степь и проложить в ней безошибочно правильный курс.

До нас долетел упоительный запах поспевшей каши, в желудке заквакали лягушки, и не только у меня одного.

— Кажется, мы заслужили небольшой кутеж! — весело молвил Профессор.

— Кутеж в виде подгоревшей каши? Да вы, Профессор, оригинал! — не удержался от подколки Рерберг. — Ах, где вы, паштеты из гусиной печенки и заливные из чухонской лососины⁈

— Вы нуждаетесь, молодой человек, в правильной диэте для укрепления духа и дабы избежать тучности!

— Тучность мне не грозит, — взвился прапорщик.

— Федор Исидорович! — прервал я их пикировку. — Сегодня мы расстаемся, как вчера договорились. Я с большей частью отряда выдвинусь вперед. Вы будете следить за нашим маршрутом по оставшимся после нас ретраншементам.