Индийский поход. Хорунжий

Слава богу, меня поняли правильно — то было не умаление их способностей, но особое доверие, ибо степняки привыкли всегда нападать с тыла и именно на обоз. Он был самым уязвимым местом в степном походе.

Разобрался с оргвопросами и отправился к Платову отстаивать свои хотелки и получать последние указания. Пропустили меня к нему без задержек — судя по прибывшему пополнению, о глубоком степной рейде для разведки дороги знали все, кому положено. И со списком все получилось отлично — так всегда бывает, когда начальству что-то очень-очень нужно от своего подчиненного.

— Пойдешь, Петро, к корпусному квартирмистеру и все у него получишь, — обрадовал меня Матвей Иванович, подмахивая своей подписью мой запрос. — Выступай тотчас же. И слушай мой приказ.

Он выдал мне длинное наставление из многих пунктов, продублировав его бумагой. В нем о многом было сказано, любую мелочь постарались учесть. И о порядке следования на марше, и о стычках с противником, и даже о делах политических. Платов дописал пункт о тренировках с ружьями, раз уж я делал ставку на огневой бой: «Мишенной стрельбе обучать на привалах, за неимением досок стрелять в земляной вал».

Об организации лагеря было сказано так:

«Поланки в поле на привале устраивать по примеру легких турецких ретраншементов (1). Секреты держать строго. Караульным в секретах наказать для вернейшего застреливания противных наездников стрелять когда хотят без приказу».

Не забыл атаман и расписать мне тактику в будущих боях со степняками:

«Для притяжения противника, ежели он паче чаяния множествен, постовым казакам але пикетным заманивать его сколько можно длиннее, забавляя его и стрельбою, как и дротичным наездом с криком, а потом атаковать лавою, но не увлекаться — не забывать, что ретирада может быть ложной».

В политических делах мне предписывалось соблюдать осторожность. Киргизов из Младшего Жуза не обижать, верблюдов и коней, равно и провиант не отнимать — они есть наши союзники. Изыскать возможность войти в сношение с их султанами и передать просьбу походного атамана генерала от кавалерии Орлова продать нам верблюдов, выделить проводников, а коли есть у них охота присоединиться к нашему походу, то скомандировать к нам отряды конницы без большого обоза. Особо просить помочь нашей переправе через Ембу, называемую киргизами Гем-рекой.

В общем, документ мне выдали обстоятельнее не придумать — вероятно, так было принято в это время. Несколько сумбурно, на мой взгляд, но видно сразу: Платов за нас серьезно боялся и понимал, что от нас зависит судьба похода.

— Это тебе, хорунжий, на непредвиденные расходы, — удивил меня атаман, скосив глаза пузатый мешок — с серебряными монетами, как потом выяснилось. — Ты уже, Петро, не выросток, смотри, головы не теряй (2).