Индийский поход. Хорунжий

— Ни чо себе! Глазам не верю! — стоящие вокруг казаки, непонятно когда здесь появившиеся, в том числе, из моего отряда, разразились удивленными и приветственными криками.

Кумир повержен. Да здравствует новый чемпион!"

"Я ослабил захват, но не полностью отпустил, держа его руку под контролем еще пару секунд. Потом освободил совсем и встал. Кузьма остался лежать на земле, тяжело дыша, потирая локоть и бедро. На его лице была смесь боли, шока и… уважения?

Муса, как и остальные случайные зрители, молчал, переваривая увиденное. Непобедимый амбал, казачий стенобоец из-под Черкасска, гроза Татарской станицы был повержен — его заставили сдаться какими-то странными, непонятными движениями, без единого прямого удара в лицо.

Я протянул ему руку.

— Вставай, брат.

Кузьма принял мою помощь, поднялся на ноги, все еще шатаясь. Посмотрел на меня, потом на свою руку, потом снова на меня.

— Лихо ты… Не видел такого отродясь. Что это за дьявольщина такая?

Я улыбнулся.

— Не дьявольщина. Это… особая борьба. Я ее сам придумал. Надоело огребать от таких, как ты.

— Сам, значит… — пробормотал он, словно пытаясь осознать. — Ну и дела… А я думал, все Череховы только шашкой махать умеют. Видать, ошибся. Крепко ошибся. Уважаю, Петро Василич. Серьезный ты боец. Не то что мы… Только и умеем, что стенкой друг на друга ходить да с коня рубить.

— И это тоже немало, Кузьма, — пожал я плечами. — Просто всякому делу свой подход нужен.

— Слушай, Петро Василич, — сказал Кузьма, все еще потирая ушибленную ногу. — А научишь? Не всему, конечно… Ну, хоть этому… — он показал на мое бедро. — Больно ты в ноги бьешь. И подсекаешь ловко.

— Почему бы и нет, — ответил я. В конце концов, мне предстоял долгий путь с этим войском. Свои люди, способные драться не только на шашках и пиках, но и в ближнем бою без оружия, лишними не будут. Да и учить кого-то — лучший способ самому закрепить материал. — Только потом не жалуйся, что ноги болят.

Кузьма широко улыбнулся.

— Ноги переживут! Главное — польза!

— Ты в каком полку служишь, детинушка?

Назаров помрачнел.

— Обозник я, фурлейт. Разве на такого дылду, как я, коня подберешь?

— А верблюд?

— Смеешься? Кто ж мне его даст…

— Вовсе нет. Мы идем туда, где без бактрианов никак. А пойдешь ко мне в отряд, пускай даже обозником? — неожиданно спросил я.

Назаров призадумался.

— Коли учить будешь своему ногодрыжеству, отчего ж не пойти?

— Тогда добро пожаловать в нашу кумпанию!

Кузьма вдруг покраснел, что выглядело пугающе.

— Слышь, Муса, земеля, ты только языком не трещи о том, что здесь случилось, хорошо? И вы тоже, — Назаров повернулся к казакам, грозно сдвинув брови. Те дружно кивнули.