Индийский поход. Хорунжий

По соседству со ставкой раскинулся большой персидский табор, куда из города сбегались персияне-невольники, которых все называли «догма». Из их числа набирали команды для пробивки сапы, работали бригадным методом, дело спорилось — под прикрытием толстого щита-мантелета галерея достаточно быстро продвигалась к стене цитадели. К бессильной ярости ее защитников, обнаруживших на рассвете, который подарочек им приготовили урусы.

— Саженей шестьдесят за ночь прошли, — поведал мне по дороге словоохотливый ординарец. — Приедем, сразу проходите в кибитку, вас там ждут.

Теряясь в догадках, что от меня потребовалось, я зашел в шатер и застал момент жаркого спора между радостным Платовым и еле стоявшим на ногах Бузиным.

— Почему вы опять первыми⁈ — хрипел раненый и вымотанный до предела генерал-майор, которому вдобавок выпала, наверное, бессонная ночь.

Матвей Иванович жмурился как объевшийся кот.

— Кто первым палку взял, тот и капрал! Мои люди перебежчика сцапали, нам и ответ держать.

Присутствовавший Дюжа поддакнул. Орлов развел руками. Бузин в сердцах выругался.

— Здравия желаю, господа генералы!

— А, Петро! Проходи к столу, дело до тебя есть, — Платов сразу взял быка за рога. — Смотри.

Он показал мне на план цитадели, исполненный несколько поспешно, кривоватыми линиями, но с такими подробностями, что у меня глаза на лоб полезли. Откуда дровишки? Еще вчера, насколько я помнил, генералы сетовали, что не знают схемы цитадели, что может печальным образом сказаться на итогах штурма. А тут тебе все внутренние дворики, приёмная, арсенал, ханская казна, комнаты писцов, летняя и зимняя мечети, гарем, кухни, конюшни, зиндан и другие помещения. Отдельной красной точкой был выделен объект с надписью «порох».

— Ну? Что скажешь? — с оттенком гордости спросил Платов.

— Красота! — искренно ответил я. — Нашли в городе поставщиков провизии в ханский дворец?

— Ха! Бери выше! — ответил мой атаман, до крайности чем-то довольный. Он кивнул на неприметного человека, скромно пристроившегося в стороне. — Знакомься! Ханский драбант Хамза, а роду-племени русского, из яицких казаков.

Когда мужчина встал, вежливо поклонился, соблюдая восточный протокол. Сразу стало видно, что он не из простых, не слуга, не забитый раб. Под красным халатом тонкого плетения кольчуга, плечи широкие, взгляд воина — колючий, настороженный, поза напряженная, как у борца. Вот только лицо, что-то с ним было не так. Словно сведенное затаенной болью. Досталось мужику.

— Павел я, Зарубаев, служил на форпосте Зеленовский. В плен попал восемь лет назад. Киргизы сцапали, когда в секрете стоял.

— Где раньше служил, то уже неважно, — отмахнулся Платов и обратился ко мне.