Индийский поход. Хорунжий

Действительно, а как все сложится дальше? Вот, захватим мы Хиву, как с ней управляться? Орлов назначит кого-то из атаманов генерал-губернатором? Если мне не изменяет память, царская власть ханов и эмиров не свергала, а активно использовала, и не нужно думать, что в Петербурге дураки сидели — они использовали привычный кочевникам и дехканам образ власти, хорошо понимая их ментальность, что только так можно удержать под контролем эту дремучую массу. Вон, на Кавказе попытались иначе и что получили? Шамиля и войну на десятилетия с океаном крови? С другой стороны, как только ослабла царская власть, начались революции — все эти потомки ханов тут же повылазили, попытались отложиться. Потом их большевики долго гоняли по пустыни, прикручивали обратно. И снова совершили царскую ошибку. Посадили князьками местных первый секретарей из узбеков, таджиков и прочий братии. Те, конечно, затащили во власть своих братьев-зятьев, и мигом добро пожаловать в независимость в 91-м году. Нет… Тут надо крепко думать. И разумеется, правильно советовать Орлову через Платова. Кажется, атаман ко мне теперь прислушивается, сменил гнев на милость.

— А что с нынешним ханом, с Аваз-инаком?

Мамаш презрительно скривился.

— Он не хан, инак из рода кунграт. Не чингизид! Хан есть, мелкий султанчик быть, кто знать его имя?

— Кто такой инак?

— Правитель, но не хан.

Мне теперь стала понятна реплика Платова в шатре, когда он, принимая посланника хивинцев, назвал их хана самозванцем. Ну до чего редкий самородок, Матвей Иванович! Ведь он ни много ни мало закладывает на наших глазах политическую подоплеку нашего похода — мы пришли не грабить, не мстить за Бековича, а свергать незаконную власть, долой узурпаторов! Наш атаман на вид вахлак вахлаком, сквернословит, манерам не обучен, с бутылкой не расстается, а мыслит как прирожденный политик!

— Вашбродь! Шить тебя надо, кровь рука бежать, совсем слабый будешь!

* * *Вот и пригодились мои сумочки да не мне одному. Бой с киргиз-кайсаками дался нам дорогой ценой. Девять убитых! Девять! И два десятка раненых, многие тяжело. Мусе досталось крепко — он потому и не прикрывал мне спину, что валялся в джугуре, скрытый ее метелками. Еле разыскал его — лицо залито кровью, вместо глаза — зияющая рана. Он прикрывал ее бинтом из походной аптечки и глухо стонал.

Вернувшийся из преследования «пестрохалатников» Козин, целый и невредимый, оказал Мусе первую помощь. И многим другим — вправлял сломанные кости и вывихнутые суставы, накладывал лубки, шил раны.

— Двое не жильцы, — сказал мне с холодной яростью в голосе, накладывая аккуратные стежки на мою руку.

Плохо терять побратимов!

Досталось не только нам.