Индийский поход. Хорунжий

За ним открывалась цепочка рисовых полей, залитых водой, по бокам густая сеть из колючих изгородей, новых арыков, земляных насыпей, огородов с грядками и садами с фруктовыми деревьями — каждый клочок земли в окрестностях Ходжейли был возделан, везде чувствовалась трудолюбивая рука дехканина, тяжким трудом оживившего бесплодную пустошь.

— Зря мы взяли влево от главной дороги. Полверсты проехали, а моста не видать, — продолжал нагнетать подхорунжий.

Я с ним не спорил и с каждой пройденной саженью — уже привык мерить расстояние привычными этому времени мерками — убеждался, что удобной дороги для артиллерии мы не обнаружим, а вражеской коннице тут делать нечего. Попробуй сунься на коне на рисовые поля — хорошо, если только изгваздаешься как чушка.

— Муса! — громко сказал я, не поворачивая головы. — Только не вздумай пришпоривать коня и сигать через арык. Глина с вала сползет в воду, а ты вместе с ней.

— И в мыслях не было!

Его тон знал уже назубок — были мысли, были… Как с Кузьмой, слово в слово…

— Уходим! Возвращаемся прежней дорогой.

Казаки застонали. Чтобы добраться сюда, нам пришлось пересечь один канал по мосту. Мост — одно название, настилка из мелкого хвороста на низких сваях. Когда первый из нас вступил на нее, бабки коня ушли под воду — так и переехал, разбрызгивая воду, а мы тонкой ниточкой за ним. Зато, если поедем прежним путем и минуем арык, попадем на прекрасную поляну, затянутую люцерном — твердый грунт, скачи во весь опор."

"По своим следам вернулись быстро, половина отряда переправилась по квазимосту — и тут впереди, по всей, казалось, длине пятиверстной дороги, по которой проходил корпус после ночевки, загремели выстрелы, и до нас донеслась даже пушечная канонада.

— Началось!

Я выругался в сердцах. Мы ждали нападения хивинцев каждый час, но, похоже, прошляпили их выдвижение. То ли они переправились через Аму-Дарью широким фронтом, то ли самым берегом прошли, не видимые в камышах. Отчасти мой косяк! Черт меня дернул свернуть!

— В воду!

Пришпорил коня, и послушный дончак спрыгнул в арык. Плыть ему не пришлось — промочив до пояса, вынес меня на другой берег, отфыркиваясь, разбрызгивая капли, легко одолев не самый крутой скат. На то и был расчет. И другим пример — не вступившие на хлипкий помост казаки дружно форсировали неглубокий канал и понеслись за мной с громким гиканьем и свистом. Близость схватки будоражила кровь, ветер свистел в лицо, звуки выстрелов все ближе и ближе.

Голову не терял, на подъезде к уже хорошо слышной заварухе резко притормозил, вынесся на небольшой бугор и оценил ситуацию.

Похоже, наши старые знакомые, извлекшие уроки боя при Куня-Ургенч. Напали на колонну на марше, отсекли обоз, захватили верблюдов.