Индийский поход. Атаман

Лошадей наловили разного качества, что оказалось очень в жилу, ибо многие из бойцов коней в бою лишились. Ружья опять же таки, но с ними засада — фитильные я брать не хотел, а кремневых не было. Короче, свободных лошадей не осталось — всех нагрузили по маковку. Что делать со всем этим богатством, я соображал туго. Хоть собственный арсенал создавай или ищи оптовика-оружейника.

«С тем количеством луков, которые нам достались, можно сеть стрелковых клубов по всей Индии открыть. А со щитами что делать — как сковородки использовать?» — с иронией думал я, ожидая ответа Холкара (2).

— Трофеи? — повторил махараджа. — Оставьте все себе. Мне так или иначе нужно вас наградить. Чтобы ни утверждал Перрон, но вы спасли мою честь.

— Все-все оставить? Даже это? Женя, покажи, — попросил я подпоручика.

Рерберг развернул длинный валик из ткани, открывая взору Холкара удивительный меч. Он напоминал огромную клешню лобстера, имея на конце раздвоение и зубчики по всей длине режущих кромок. Хищно изогнутый, он притягивал взгляд своей убийственной красотой.

— Зульфакар Синдии (3)? — завороженно вымолвил Яшвант Рао. — Откуда он у вас?

Он жадно протянул руки и буквально выхватил меч у Жени.

Я равнодушно пожал плечами:

— Подобрали на поле боя после отражения атаки тяжелой элитной кавалерии.

— Но это же совершенно все меняет! — вскричал Холкар. — Если Синдия убит…

— Находка меча не означает обязательно смерть его владельца, — охладил я пыл махараджи.

— В любом случае, — не согласился со мной Яшвант Рао, — нужно остановить Перрона. Зачем нам отступать, если есть вероятность, что мы победили?

В его словах был резон: согласно местной традиции, гибель командующего армии в бою означала ее поражение.

— Не будем медлить. Отправимся к нему! — приказал Холкар и поманил меня за собой.

Мы вышли из шатра. Махарадже подвели коня.

«Вот и пригодились шпоры», — хмыкнул я, запрыгивая на своего аргамака.

Мы понеслись через лагерь. Бивак бурлил, собираясь в поход. В западной его части были построены войска огромный «покоем» (4), наблюдавшие за массовой казнью. Карали трусов, первыми бежавших с поля боя. Их, связанных и дрожащих, по одиночке подталкивали к большой колоде, за которой возвышался невозмутимый огромный слон. Осужденного клали головой на колоду, элефант по команде погонщика-махоута поднимал ногу и опускал ее на череп труса. Раздавался треск, во все стороны летели кусочки мозгов и осколки костей. Дергающее ногами тело отбрасывали в общую кучу, а на его место уже волокли следующего. Солдатские ряды хмуро молчали: наверное, пехотинцы вспоминали о жалких семи рупиях, которые им обещали, но так и не заплатили. Стоило ли из-за них умирать?

— Какое варварство, — ахнул Рерберг, скакавший рядом со мной стремя в стремя.