Имперская мозаика (трилогия)

Огромный валун брызнул каменными осколками, словно состоял не из камня, а из хрупкого фарфора. Взрывать камень классическим способом было сейчас нельзя, так как взрывчатка могла спровоцировать в каменных коридорах обвалы и, таким образом, просто похоронить группу под тоннами камня. Выстрелы из энергетической пушки разрушали лишь сам камень, не передавая на стены серьезных толчков. К счастью, мощности «хэнд-кэннона» оказалось достаточно для того, чтобы разрушить преграду, и вскоре группа уже двигалась дальше. Изредка пехотинцам приходилось открывать огонь, когда сканер обнаруживал скрытые и замаскированные комнаты-пещеры. Несколько очередей из «макфайров» позволяли расчистить проход. Почти всегда это были притаившиеся лучники или арбалетчики. Еще чаще сканер показывал непонятные устройства в стенах, потолке или полу. Их нейтрализовывали, если это было возможным, или просто расстреливали, если возможность нейтрализации была не определена.

Неожиданно в коридоре послышался новый звук. Едва уловимый, он походил более всего то ли на песню, то ли на плач, то ли на скуление. Токе взвился, вновь сжав рукояти покинувших свои ножны коротких мечей.

— Что? Что случилось, друг? — Реакция токса не укрылась от взгляда сержанта, и реакция эта заставляла Челтона нервничать.

— Это жрец-отступник и его помощники. Они совершают обрядовое песнопение. Надо поторопиться. Там начался обряд! — Токе бросился на звук, не ожидая больше, когда ему покажут безопасный путь. Песня становилась все более внятной. Из стены на повороте коридора ударил арбалетный болт. Токе метнулся в сторону, пытаясь увернуться от верной смерти, но тяжелая стрела пробила насквозь плечо. Взревев, словно раненый зверь, Саган помчался дальше, на ходу разламывая и выдергивая толстую стрелу. Коридор внезапно оборвался, вырвавшись в жерло давно потухшего вулкана. Остановившись на границе коридорного мрака, токе окинул взглядом огромную площадь.

Множество разномастных солдат и дружинников двумя кольцами опоясывали всю внутреннюю площадь застывшего вулкана. Внутри этого оцепления стояли, таким же кольцом, поющие ученики жреца, облаченные в кроваво-красные балахоны. Их лица были скрыты глубокими капюшонами. Всюду курились небольшие костры, распространяющие дурманящий аромат трав. В центре круга возвышались несколько жертвенных столбов, лишь один из которых был сейчас занят. Жрец-отступник, облаченный в белые одежды, кружился вокруг этого столба с глиняной чашечкой и костяной палочкой. У столба белело распятое и стянутое ремнями тело совершенно обнаженной Тось. Жрец, в такт пению учеников, наносил на тело девушки причудливые руны, обмакивая палочку в наполненную свежей кровью чашку.