Империя желания

Что в какой-то момент безумные гены, как их называл мой отец и его сука жена, настигнут меня, и я сломаюсь.

Вот почему я выбрал закон. Это определенно было не из-за искаженного чувства справедливости. Мне просто нужно было выучить закон, чтобы обойти это и применить самоограничение, чтобы не убить кого-то случайно.

Или намеренно.

С Гвен было легче, потому что мне есть на кого сосредоточиться, и на кого не попадаться. Мне пришлось растить ее, чтобы быть родителем, которым не были мои собственные. Я должен был быть тем человеком, который защищал ее от мира.

Но я не мог защитить ее от моего гребаного друга.

Бывшего друга, потому что я вышибу ему мозги минут через пять.

Я всегда знал, что убью. Я просто не знал, что это будет тот человек, которого я считаю гребаным братом.

Мы с Нейтом начали дружить не так, как обычно. Мы слишком долго были соперниками, потом увидели похожие черты друг в друге. Поэтому ради общих амбиций мы решили отложить наши разногласия и стать партнером.

И со временем я понял, что он был единственным человеком, которого я мог назвать другом.

Но больше нет. Потому что он умрет.

Этот засранец плюхается на стул перед моим столом и проводит рукой по своему разбитому лицу — лицу, которое мне следовало бы ударить еще несколько раз, чтобы стереть его выражение. Он осмеливается вздохнуть, как если бы был обижен, будто это он был ранен в гребаную спину.

Он кладет локти на колени и подпирает подбородок тыльной стороной ладони.

— Я знаю, ты расстроен…

— Расстроен? — я бросаюсь перед ним и крепче сжимаю пистолет. — Ты испытываешь мое терпение. Чертовски сильно хочу убить тебя. Эта девушка — моя дочь, моя плоть и кровь, мой гребаный второй шанс на жизнь. И я стоило мне исчезнуть на мгновение, отвернуться на одну чертову секунду, как ты налетел и погубил ее. Она стала незнакомкой, которая противостоит мне, хотя никогда раньше не делала этого.

Он поджимает губы, его темные глаза смотрят на меня.

— Она никогда не сопротивлялась тебе, потому что уважала тебя. Теперь она чертовски боится тебя, Кинг. Она видит человека, которого не узнает. Что, черт возьми, с тобой не так? Из-за травмы головы ты ведешь себя как монстр?

— Монстр? И это говорит мне гребанный маньяк.

Он резко встает и хватает меня за воротник рубашки-поло.

— Никогда, я имею в виду, никогда не повторяй этого. Уважай, черт побери, свою дочь.

Я бросаю пистолет на стол и хватаю его за рубашку.

— Ты уважал ее? Когда дотронулся до нее своими руками, ты думал об уважении? Обо мне?"

"— Конечно, я думал о тебе. Как ты думаешь, почему я избегал этого места, как гребаную чуму, последние два года? Это было из-за нее, Кинг. Потому что она поцеловала меня в свой восемнадцатый день рождения, и я больше никогда не мог видеть ее твоей маленькой девочкой.