Империя смотрящего

Беляев не раз предлагал начальнику службы безопасности перенести все дела в компьютерные файлы. Однако Маркелов не торопился. Прекрасно знакомый с техническими новшествами, он справедливо полагал, что при нынешнем уровне технической мысли можно взломать практически любой код, а до источника информации можно добраться даже через розетку. Захар продолжал доверять старой раздолбанной пишущей машинке. «Уж как-нибудь по старинке, со старой пишущей машинкой. С проверенной машинисткой и без всяких копий!»

Открыв папку, Маркелов с интересом принялся рассматривать фотографии, сделанные несколько дней назад. Хрулев после устранения Чанышева сразу попал под пристальное наблюдение. Вот он во время панихиды: спокойный и одновременно какой-то торжественный. Правильные черты лица хранили отпечаток скорби, чувствовалось, что смерть начальника застала его врасплох.

Еще две фотографии, с разницей всего лишь в несколько часов. Совершенно другая ситуация. В этот раз Хрулев оказался гостем какой-то частной вечеринки, а у него на коленях сидела красивая полуголая блондинка с длинными волосами. Судя по его сверкающим глазам, он был совершенно не против подобной близости. Если вдуматься, то это вполне в российских традициях, когда похороны перерастают в многошумные застолья с бесцеремонным ухаживанием.

Фотографии наводили на самые различные размышления. В день похорон рабочий день в компании «Плутос» закончился ближе к полуночи, и, если исходить из той информации, которой располагал Захар, решался вопрос о назначении нового генерального директора. Хрулев был на том заседании и коли уж нашел после этого время для ощупывания молодой плоти, то был вполне доволен состоявшимся решением.

Закрыв папку, Маркелов положил ее на место.

Беляев собирался расширять полномочия Круглова: ввести его в состав учредителей, спихнув на него значительную часть мелких проблем (весьма рискованное предприятие). Но прежде его следовало пробить на вшивость.

«Плутос», как и «Российский ковчег», кроме продажи сырья, занимался еще и тем, что торговал отечественными самолетами в третьих странах. Весь казус ситуации заключался в том, что само правительство не всегда может продавать военную технику напрямую, а потому были организованы компании, способные выступить в роли посредников, — «Российский ковчег» и «Плутос» подходили для этого едва ли не идеально. Другое дело, что подобный рынок весьма узок, а потому между фирмами из-за выгодных контрактов всегда происходит нешуточная борьба с привлечением агентов влияния в правительстве. В выигрыше оказывалась та компания, что проявляла большую изворотливость.