Империя

Лица, принуждающие других людей к бродяжничеству и нищенствованию, также пойдут под суд. Семьи с детьми должны представить легальный источник существования, обеспечивающий необходимый уровень дохода на каждого ребенка. У тех, кто этого не имеет, детей отберут и отправят в Дома ребенка и Военно-медицинские школы. Кстати, большинство начальников там как раз из тех цыган, которые закончили военный факультет твоего университета. А по поводу тех, кто по локоть влез в торговлю наркотиками, у тебя, я думаю, и вовсе нет никаких вопросов?

Тучина кивнула:

— А что ты будешь делать с теми цыганами, что не согласятся с тобой?

Император пожал плечами:"

"— У них два пути — измениться, но таких, кто сможет и, главное, захочет измениться, будет немного. Помнишь результаты исследований, которые твои ребята проводили два года назад?

— Да, их уровень инвариантности целых восемьдесят девять процентов, семейно-клановые структуры контроля в их среде слишком жесткие, чтобы их менталитет мог адаптироваться в другой системе ценностей. — Про себя же Тучина подумала, что те, кто изменится, уже будут цыганами только по названию, если, впрочем, он позволит оставить им это название.

Ярославичев пожал плечами, как бы говоря, что этим уже все сказано.

— А каков другой путь?

Император улыбнулся, но улыбка эта была жесткой.

— Пока у них еще есть возможность эмигрировать.

Тучина медленно кивнула…

Они еще минуты две говорили о каких-то более мелких вещах, наконец Ярославичев отключился. Тучина некоторое время сидела, глядя на потухший экран, затем, будто очнувшись, повернулась к клавиатуре и торопливо набрала номер. Когда на экране возникло знакомое лицо, она через силу улыбнулась:

— Здравствуй, Виктор.

Тот пристально посмотрел на нее, и с лица его сползла улыбка, которой он встретил ее появление на своем экране.

— Ты говорила с ним?

Тучина кивнула.

— И что?

Она, не отвечая, выдвинула ящик стола, достала оттуда тонкую и длинную дамскую сигару, прикурила, затянулась и выпустила дым сквозь сжатые или, скорее, стиснутые зубы.

— Похоже, ты был прав.

Тот, кто сейчас носил имя Виктор, с торжествующим видом откинулся на спинку своего кресла. Тучина вновь затянулась:

— Сегодня я ясно почувствовала в нем черты Шикльгрубера. Понимаешь, я даже не могла предположить, что он способен на такое… — Красивый рот Тучиной исказила страдальческая гримаса, она всхлипнула. — Никогда, никогда ни один из нас не мог упрекнуть Мойзеля в том, что он стремится к власти. Как и в том, что он недрожащей рукой способен стереть с лица земли целый народ. Неужели все, кто принимается за строительство Империи, становятся такими!

— Ты сказала, народ?

Тучина раздраженно мотнула головой.

— Не совсем то, что ты думаешь.