Империя

Так что его вырубили едва ли не раньше, чем Барса, и последнее, что он успел осознать, это стремительную подсечку и укутанную снегом землю, летящую навстречу…"

"Очнулся он оттого, что ему в лицо выплеснули ведро воды. Хункер дернулся, застонал и сел, с трудом осознавая, где он и почему ему так холодно. Он сидел на снегу, вокруг бушевала метель, почти скрывшая десяток черных фигур, стоявших вокруг него довольно плотным кольцом. Теплой шубы на нем больше не было, а толстый свитер был весь пропитан водой, снаружи уже превратившейся в ледяную корку. Сильно болел затылок и разбитая губа. Хункер зло оскалился.

— Эй вы, кто вы такие?

Одна из фигур слегка согнулась и, приблизив к нему лицо, которое отчего-то оказалось совершенно черным, негромко спросила:

— Где женщина-управляющая, которая прибыла сюда четыре дня назад?

У Хункера екнуло под ложечкой. Черт возьми, такой оперативности он не ожидал.

— Она… заболела.

Темное лицо говорившего окаменело, а губы медленно произнесли:

— Неправильный ответ.

И Хункер тут же повалился на бок, отчаянно дергая ногами и мыча от боли сквозь заткнувшую ему рот перчатку. Затем раздался громкий хруст, и его правая кисть изогнулась под таким углом, который никак не был предусмотрен матерью-природой для этого сустава. Но от боли это не избавило. Она продолжалась еще несколько секунд… или часов, а затем все тот же голос повторил вопрос:

— Где женщина-управляющая, которая прибыла сюда четыре дня назад?

Хункер сделал несколько резких вдохов-выдохов, пытаясь отойти от боли и хоть немного привести мысли в порядок, но тут же вновь рухнул на снег, уже не мыча, а хрипя от боли на сей раз в обеих руках. Спустя мгновение новый хруст показал, что к его левую кисть постигла участь правой. А в человеческом теле так много суставов… Поэтому, когда его вновь отпустили, Хункер торопливо, захлебываясь, заговорил:

— Она… ее убили… это произошло… я этого не хотел… мы собирались договориться, но она… О-а!!!

На этот раз боль была короткой. А затем все тот же голос спросил:

— Сколько вас на руднике?

— Двадцать семь.

— Где кто?

— Большинство в третьем бараке, это такой, с алюминиевой крышей, на самой…

— Знаем. Остальные?

— Двое… Салман, он главный, и Бакра, у управляющего. А Аслан пошел к своей шлюхе.

— Где она живет?

Хункер объяснил.

— Хорошо, сиди и не шевелись. — Фигуры отступили назад и исчезли во вьюжном мареве, а Хункер внезапно почувствовал, как ему холодно, О Аллах, он никогда не думал, что человеку может быть так холодно! Этот холод забивал даже боль в сломанных руках. Хункер пошевелился, пытаясь сжаться поплотнее, но тут же упал лицом в снег, визжа и подвывая, а его правая ступня начала свое путешествие к его собственному затылку.