Империя огня. Амнезия в подарок

Чем больше я говорила, тем явственнее в моей голове рисовался образ этого самого ада: пламя, жара, дым и грохот, рогатые демоны с вилами подталкивают к огромным раскаленным сковородам очередную партию грешников…

— Голову мне дурите? — с холодной яростью спросил владетель Тоглуаны.

— Нет, — устало ответила я, — лишь отвечаю на ваши вопросы. Простите великодушно, что я говорю, как Блейн, за то, что выгляжу подозрительно и доставляю вам проблемы. Вы можете как угодно выпытывать из меня правду. Но перед тем как вы начнете это делать, я в последний раз скажу вам, что я на самом деле переродилась и на самом деле ничего не помню. Я не знаю даже, кто такой этот ваш Блейн и как он говорит. Но я знаю, что такое машина и ад. Если в этом моя вина – тогда я виновна.

В завершение своей эффектной речи я снова чихнула. Возможно, этот чих и спас мою шкуру, и меня не в пыточную увели, а в каморку наверху, где заперли.

Я дико устала и переволновалась, так что, казалось бы, ни о каком сне не должно было и речи идти, но вино и болезнь сделали свое дело, так что я, не раздеваясь, легла на кровать и сразу же уснула. Проснулась я уже с соплями, а также с похмельем.

Гелл явился утром; я проснулась, услышав ворочающийся в замке ключ, но не нашла сил на то, чтобы встать или хотя бы приподнять голову.

Поглядев на мою мятую физиономию, эньор поставил меня в известность о том, что я буду жить в замке под особым контролем, пока он не узнает, кем я была, с кем имела связи, и по какой причине переродилась – и переродилась ли.

— …Вы плохо себя чувствуете? — спросил он затем.

— Да, — вяло отозвалась я; из носа текло, голова болела, мучила тошнота. Еще бы диарею и был бы полный набор для счастья…

— Тогда вам лучше не спускаться в столовую. Я распоряжусь, чтобы еду вам принесли сюда. Сегодня вы можете отдохнуть, — сказал он, оглядывая комнатку, — но завтра начнется ваша новая жизнь под именем Валерии Брумы. Вы перейдете в покои, соответствующие вашему положению, и к вам будет приставлена горничная.

Сказав это, эньор удалился.

Я проспала практически весь день, и почти не притронулась к еде, которую мне приносили; хотелось только пить. К вечеру у меня начался жар, а нос совсем забился. Вот так-то разъезжать под дождем… А может, я простудилась от морозного приема?

Самое обидное то, что меня ругают и подозревают за то, что и как я говорю, как веду себя. Но разве я плохо себя веду? Что ужасного в том, чтобы украдкой поглядывать на понравившегося мужчину или отвечать колкостью на колкость? И почему из-за упоминания машины Брадо так рассердился?

За окном стемнело, и обида в моей душе уступила место страху.