Империя огня. Амнезия в подарок

— Никто не узнает о произошедшем.

— Но я-то знаю… Ты видела на площади в Ригларке, что мы делали? Мы применяли огонь смерти, но это были правильные приемы, безопасные. То, что произошло сегодня – это нарушение закона. За это карают.

— Никто не узнает! — повторила я. — Никогда. Клянусь.

Глаза молодого человека потемнели. Что-то в них появилось новое, пронзительное, щемящее до глубины души… По одним только глазам Сизера я поняла, что произошло что-то действительно серьезное, что-то такое, после чего как раньше не будет.

Мариан создал новый шар энергии, такой же теплый, как и предыдущий, и, ни слова не говоря, протянул ко мне руки. Закрыв глаза, я начала пить с них энергию; по мере того как она заполняла меня, боль от ожога все уменьшалась и уменьшалась, пока не пропала совсем, а тело не запело. Понимая, что на этот раз исцеление было полным, я отстранилась и сразу же прижала руку к щеке.

Пальцы нащупали неровность.

— Это шрам? — прерывисто спросила я.

— От пламени смерти всегда остаются шрамы, — ответил Мариан, глядящий на меня с… жалостью. Много чего еще было в его взгляде, но жалость – хуже всего. Что может быть ужаснее жалости?

Я вскочила с кровати и подбежала к зеркалу; Нереза попыталась меня остановить, но я попросту смела ее с пути.

В красивом зеркале отражалась красивая девушка.

С уродливым шрамом на лице.

Шрам был не так уж заметен, и безобразным его нельзя было назвать: так, неровность, которую можно счесть следами от юношеских прыщей... Кого я обманываю? Эта пощечина навсегда запечатлелась на моей щеке, и только слепой ее не увидит.

— Все равно вы красивая, — сказала Нереза; она снова стала обращаться ко мне на «вы».

Эти слова ужалили меня; отойдя от зеркала, я стала нервно переплетать косу.

Последние дни я была сама не своя и никого не хотела видеть; только Мариан заходил ко мне, чтобы подлечить, но лечить уже было нечего, ведь шрамы от пламени смерти остаются навсегда. Что там с Кинзией, я не спрашивала – я и слышать о ней не хотела, одна только мысль о ней вызывала у меня такой шквал эмоций, что я взрывалась призрачным огнем.

— Я ведь хотела ей добра, — выпалила я обиженно, бросив переплетать косу. — Я сочувствовала ей, пыталась до нее достучаться, но она всегда меня отталкивала!

Нереза горько вздохнула.

—…Я и так, и эдак к ней подступалась, но все зря. Почему она ударила меня за правду?

— Потому что вы боль для нее.

— Она причинила мне не меньшую боль! Посмотри на меня, я теперь меченая! — воскликнула я в отчаянии. — У меня ничего не осталось! Внешность была моим главным ресурсом! А что теперь?

— Вы и теперь очень хороши собой.

— Чушь!

— И вы умны.

— Я дура! — возразила я, и бросилась на кровать, где начала рыдать.

В памяти зазвучали слова ллары Эулы: «Ты молода, здорова, красива, и ты плад.