Империя ненависти

Всегда улыбалась, всегда смотрела вниз носом на крестьян, которые осмеливались находиться рядом с ней.

Всегда… далеко.

Но в тот день она была самой собой. Воровкой, проказницей и той, кто любит прятаться.

В тот день я впервые увидел ее.

Странную, откровенную и щедрую, несмотря на свою слабость. Она подарила мне свой драгоценный снежный шар. Я знаю, потому что она иногда брала его с собой в школу и смотрела на него, когда никто не смотрел, будто он был частью ее самой.

Но потом она решила отдать мне эту часть себя.

Она подарила мне снежный шар и девочку, запертую в нем. Когда я смотрю на снежный шар, эта девочка обретает свою форму в моей голове.

Это напоминание о маленькой девочке, которая улыбалась мне с чистым благоговением и обожанием, пока медленно умирала.

Но потом ее манипулятивная сторона все испортила. А может, это была моя хрупкая гордость, которая не могла смириться с мыслью, что ее незаинтересованность ранит меня снова и снова.

Я чувствовал, что мной играют.

Топчут.

И первое, что пришло мне в голову, это отомстить. Я хотел, чтобы она страдала так же, как и я, но у меня не было для этого эффективного метода, кроме как игнорировать ее.

Делая это, я надеялся, что мне удастся забыть ее назойливые глаза, ее непревзойденную красоту и вызывающее привыкание присутствие.

Я ошибался.

Николь девушка, которую я хотел с той же силой, с какой ненавидел ее. И если бы я не обманывал себя, я бы назвал это не просто желанием ее.

Гораздо большим.

Однако она существовала в другом мире, отличном от моего, как королева. Ты можешь смотреть на нее на ее троне, можешь близко подойти, но никогда не сможешь дотронуться.

Она также была сукой, не только для меня, но и для всех. Она носила свой образ злобной девушки как корону и следила, чтобы все видели, как она поправляет ее на светлых локонах.

Никто не имел доступа к Николь, которая таилась внутри, даже ее мать, ее отчим.

Никто.

Однажды я подобрался к ней близко, так близко, что поцеловал ее и высвободил все желание, которое подавлял годами.

Но оно вскоре исчезло. Рассеялось."

"Потом я подумал, что она мне изменила. Не обессудьте — мой мозг, ориентированный на член, счел это именно так, поскольку после нее я ни с кем не спал. Я даже пошел на все, заставляя всех, включая Астрид, поверить, что я трахался с кем-то, кроме своей руки, чтобы они не подумали, что я сломался.

Но когда я подумал, что она добровольно переспала с Кристофером, это взбесило меня ещё сильнее, чем когда я впервые увидел, как мой отец трахает женщину, которая не была моей матерью. Хуже, чем мысль о том, что Николь каким-то образом получила удовольствие, чтобы трахнуть другого мужчину.