Империя ненависти

Я говорю ей разблокировать телефон, затем меняю имя на «Дэниел» в окружении двух сердечек. Затем делаю селфи, целуя ее губы, и ставлю его в качестве фотографии.

Николь называет меня глупым, но улыбается, как безнадежный романтик, которым она и является.

Мы проводим еще немного времени в парке, прежде чем она настаивает на том, чтобы мы купили продукты.

— Ты же знаешь, что у меня есть персонал, который следит за запасами в холодильнике, верно?

Я толкаю тележку, пока она бросает в нее всевозможные вещи.

— У них случится мини-инсульт, и они будут называть тебя американизированной за твоей спиной, потягивая свой чай Эрл Грей.

Она улыбается мне через плечо.

— Я буду пить с ними. Я люблю чай.

— Поздравляю, что ты одна из многих британцев, которые потребляют его в нездоровых количествах.

— Это не так. Ты предпочитаешь кофе.

— Именно поэтому мои сотрудники за спиной называют меня американизированным Стерлингом. Так что мы с тобой приятели. Еще раз поздравляю.

Она смотрит на меня, сжимая пакет с чем-то зеленым, плавающим в жидкости, похожей на сопли. Пожалуйста, скажите мне, что она просто проверяет это из любопытства, а не собирается на самом деле взять.

— Твои сотрудники оставались в особняке все эти годы?

— Все одиннадцать Рождеств без единого подарка от тебя.

— Но почему?

— Они прилагаются вместе с особняком."

"— Но они же люди.

— Крайне раздражающие, с чувством преданности, напоминающим вторую руку самурая. Ну, знаешь, та, которая добивает их после того, как они сами себя выпотрошат. В моем случае, если я решу уйти, они отравят мой кофе.

— Почему?

— Они ненавидят эту дрянь. Насколько я слышал, считается кощунством предпочесть его чаю.

— Нет, я имею в виду, почему ты их оставишь?

— Я не оставлю. Технически они были уволены одиннадцать лет назад, но они более упрямы, чем мое отношение «мне все равно».

— Кто им платит?

— Мой брат, через принадлежащие мне акции. Он управлял всем этим делом и, вероятно, подкупил их китайским чаем высшего сорта, чтобы они были занозой в моем боку.

— Им, наверное, было так одиноко, обслуживать особняк без хозяина.

— Эй? Ты пропустила ту часть, где они пьют чай, сплетничая о нас?

— Ты исчез на одиннадцать лет, а потом неожиданно вернулся. Ты должен быть благодарен, что они вообще приняли тебя.

— Там было ключевое слово, которое ты пропустила. Это мой особняк.

— В котором они жили больше, чем ты. Это такая красивая собственность, но ты оставил ее без оглядки.

— Я не особенно привязываюсь к местам.

— Я это заметила. — ее тон смягчается. — Могу поспорить, что ты даже не считаешь свой пентхаус домом.

— Это просто дом.

— Тогда где твой дом, Дэниел?

Прямо передо мной.

Подождите. Что?

О чем, блядь, вообще эта мысль? Я не просто думал о Николь как о своем доме.