Империя Греха

У Сандры имелся запретительный судебный приказ против Мэтта, но она получила свои недавние синяки, когда вернулась домой за чем-то, а он внезапно появился и снова избил ее за то, что она посмела пойти против него.

Именно поэтому она решила подать на него и гражданский иск.

Дело в том, что прокурор может передать уголовное дело в суд в любой момент. Тем более, что адвокат Мэтта использовал все уловки под солнцем и нечестные методы, продвигав гражданское дело. Я предполагаю, что они рассчитывают на то, что Сандра выйдет из себя и будет плохо вести гражданское дело, что даст прокурору все основания для прекращения уголовного дела.

Я не доверяю прокурору. Не доверяю всей этой гребаной системе, а это значит, что для того, чтобы Сандра добилась справедливости в обоих случаях, мне нужно выкрутить ему руки с помощью доказательств, которые я представлю в гражданском процессе.

— Давай устроим мозговой штурм, Лорен. Мы должны привлечь больше внимания СМИ, а для этого нам нужно сильнее сыграть на их эмоциях.

Хотя я уверен, что Анастасии это не понравится. Но это то, о чем она просила, и это то, что я собираюсь дать ей.

И всему миру.

Глава 17

Анастасия

Я выхожу из кабинета Нокса, но я не смогла бы последовать за Сандрой, даже если бы захотела. Мои ноги трясутся так сильно, что едва держат меня на ногах.

Поэтому я прислонилась к стене в углу, переводя дух. Я действительно не думаю, что гожусь для утешения людей.

У меня это никогда не получалось.

То, что меня воспитали так, чтобы я оставалась на заднем плане, наложило на меня оковы — никогда не выделяться. Никогда не протягивать руку или плечо, чтобы поплакать.

Моя кузина, Рай, единственная девушка, которая находилась рядом со мной после смерти мамы, и хотя она любит меня, она не нуждается в моих утешениях. Она сильная, сильнее некоторых мужчин, и я никогда не видела ее слабой.

Она также обращалась со мной в детских перчатках, будто одно неверное прикосновение может сломать меня.

Думая о ее реакции на мое исчезновение, у меня щемит в груди. Она должна быть так разочарована во мне, так зла.

Но я не могу позволить себе думать о семье, которую покинула. Не сейчас.

Мои пальцы дрожат, когда я достаю телефон и перехожу к одной из немногих сохранившихся у меня фотографий с мамой и Бабушкой. Тогда я была совсем маленькой, наверное, четыре года, и я сижу у мамы на коленях и безудержно хихикаю.

Я ее копия, будь то белокурые волосы, глубокие голубые глаза или миниатюрные черты лица. Но она всегда выглядела разбитой, уставшей, словно измученной существованием.

Мама не из тех, кто улыбалась, но на фотографии она улыбается, глядя на меня. Бабушка тоже улыбается, все ее внимание также приковано ко мне.