Империй. Люструм. Диктатор

Октавиан ответил на письмо в конце марта, сообщив, что держит свое обещание: его почти десятитысячное войско свернуло лагерь к югу от Бононии, близ Эмилиевой дороги, и двигалось на соединение с легионами Гирция и Пансы, дабы снять осаду с Мутины. «Я отдаюсь под начало консулов. Мы ожидаем, что в ближайшие две недели состоится великая битва с Антонием. Обещаю, что попытаюсь выказать столько же доблести на поле боя, сколько ты выказываешь в сенате. Как говорили спартанские воины? „Вернусь со щитом или на щите“»."

"Примерно в то же время до Цицерона дошли вести о событиях на востоке. От Брута, пребывавшего в Македонии, он узнал, что Долабелла, двигаясь в Сирию во главе небольшого отряда, добрался до Смирны на восточном побережье Эгейского моря, где его встретил Требоний, наместник Азии. Требоний обошелся с ним довольно учтиво и даже позволил ему продолжить путь. Но той же ночью Долабелла повернул обратно, вошел в город, захватил наместника спящим и два дня и две ночи усиленно пытал его, пустив в ход бичи, дыбу и раскаленное железо, чтобы тот сказал, где находится казна. После этого по распоряжению Долабеллы Требонию сломали шею. Ему отрезали голову, и солдаты Корнелия пинали ее по улицам туда-сюда, пока вконец не разбили, а тело несчастного было изуродовано и выставлено на всеобщее обозрение. Долабелла будто бы сказал:

— Так погиб первый из тех, кто убил Цезаря. Первый, но не последний.

Останки Требония на корабле были доставлены в Рим и подвергнуты изучению, чтобы подтвердить обстоятельства смерти, а затем переданы родственникам для сожжения. Его жуткая участь спасительно подействовала на Цицерона и остальных вождей республики. Теперь они знали, что их ожидает, если они попадут в руки врагов, особенно после того, как Антоний послал консулам открытое письмо, говоря о своей поддержке Долабеллы и выражая восхищение судьбой Требония: «То, что этот преступник понес наказание, — повод для радости»

Цицерон вслух зачитал это письмо сенаторам, и те укрепились в своей решимости не идти на переговоры. Долабеллу объявили врагом отечества. Цицерон был особенно потрясен тем, что его бывший зять выказал подобную жестокость. Впоследствии он горько жаловался мне:

— Только подумать, что это чудовище обитало под моей крышей и делило постель с моей бедной дочерью, только подумать, что мне действительно нравился этот человек… Кто знает, какие звери скрыты в близких нам людям?

Напряжение, владевшее им в начале апреля, когда он ожидал вестей из Мутины, было неописуемым. Сперва пришли хорошие новости.