Империя Русь

Там бойцы строго по инструкции выкатили фургон санитарного хозяйства, завалив его на борт. И отмахивались алебардами через него. Вполне успешно. Но врагов было много, слишком много. Не помогали даже гранаты гренадеров. В этой темноте противник просто не мог испугаться – осознать, какое великое множество его уже нарубили и повзрывали.

С каким-то безумным ревом почти четыре сотни кирасиров ударили в густые, но рыхлые ряды легкой пехоты, совершенно это не ожидающей. Ее всецело поглощал штурм редутов. Поэтому тяжелые кони, каждый в тонну весом, закованные в латный доспех не хуже всадника, ударили страшно.

Звонкий хруст ломающихся костей. Чавкающие хлопки разрывающейся плоти. Крики. Нет, какой-то утробный вой, в который слились боевой клич кирасиров и полные ужаса и боли вопли пехотинцев.

Первый шок от удара кирасир вроде бы преодолен.

Многочисленная пехота противника пытается зажать их. Стащить с коней. Затоптать.

Но тут с не менее ужасающим ревом в только что замкнувшееся море людей врубаются эквиты. Их сильно больше – почти четыре сотни на каждый конный полк плюс неполные две сотни на каждый легион. Полторы тысячи с гаком! Лошади жиже, да и без доспехов почти. Но сами в латах и… их реально много. МНОГО!

Таранный удар сминает и отбрасывает тела несчастных пехотинцев.

Лошади хрипят, безумно таращась на эту кровавую вакханалию.

А всадники рубят, рубят, рубят.

Легкая пехота, практически лишенная доспехов, едва способна держаться под такими ударами.

Вновь прорвались над ревом драки взрывы ручных гранат.

Отработали «Саламандры», которые кое-как удалось ввести в бой, расчистив вокруг них пространство от врагов. И тяжелая, крупная картечь чудовищным пинком раскидала наседающих пехотинцев перед орудиями.

Ударили нарезные «Единороги», поднимая фонтаны земли, дыма и фрагментов человеческих тел. Командир сводного дивизиона на свой страх и риск решился ударить вслепую по дистанциям перед самыми редутами. Ведь у него была составлена карточка стрельбы, и в принципе Дмитрий его готовил даже к таким задачам.

Это и стало переломным моментом боя. Включение в бой этих «малышек» наблюдалось всеми. Ни с чем иным спутать подобное было просто невозможно.

Безумно. Самозабвенно. Словно Остап Бендер в Новых Васюках, спасаясь от шахматистов.

Затрубили горны кавалеристов, собирая под знамена изрядно рассеянных всадников.

Минут пятнадцать прошло, прежде чем всадники, сохранившие под собой коней, смогли собраться под рукой своих командиров. Отвратительная видимость и натуральная кровавая каша под ногами не способствовали.

Вновь заиграли горнисты.

И кавалеристы пошли в атаку.

Кирасиры, на острие. Эквиты – расходящимися крыльями. Шли достаточно редко.