Фальшивая империя (ЛП)

Когда ему надоест быть заботливым мужем и примерным семьянином, я буду единственной, кто застрянет дома в ожидании.

Будет больно, если я позволю этому случиться.

Я говорю себе, что этого не будет, даже когда расслабляю свое тело рядом с ним и игнорирую завистливые взгляды, направленные в мою сторону. Крю, возможно, женился на мне из-за моих денег и имени, но он сам решил жениться на мне. Он не делает того, чего не хочет, как он только что сказал.

— Как думаешь, кто это придумал?

Я откидываю голову назад, чтобы видеть его профиль.

— Фейерверк на Четвертое июля. А как насчет того, что кровавая война говорит «давайте осветим небо»?

— Они праздничные, — отвечаю я. — Моя мама хотела фейерверк для нашего приема.

— Неужели? — его рука скользит по изгибу моего бедра. Это невинное движение, смена позы. И все же оно обжигает мою кожу. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у меня был секс. Я виню в этом то, что осознание накапливается у меня в животе.

Сегодня вечером мы будем спать в одной комнате. Кровати. До сих пор я не думала, что есть хоть какой-то шанс, что что-то может случиться. Мой предыдущий комментарий был поддразниванием, напоминанием о том, чего мы раньше не делали. Теперь меня поглощает мысль о том, что что-то может случиться. Что я, возможно, захочу этого.

— Да, — подтверждаю я.

— Почему тогда у нас на свадьбе не было фейерверка?

— Я сказала ей «нет».

— Для тебя это был не праздник, — это не вопрос, а утверждение.

— Они вредны для окружающей среды.

Он хихикает, уткнувшись мне в волосы, и я чувствую вибрацию повсюду.

— Как и частные самолёты.

— Никто не совершенен.

Он все еще смеется. В груди появляется странное липкое ощущение, как будто что-то тает внутри меня.

Быстрые всплески цвета озаряют небеса, сигнализируя о начале финала. Мы оба молчим до конца, оставаясь неподвижными, пока гаснут последние вспышки.

Когда фейерверк заканчивается, волшебство исчезает вместе с ним. Я чувствую себя неловко, стоя здесь. Когда он обнимает меня, мне не так комфортно, как было несколько минут назад. Я прочищаю горло.

— Я должна вернуться наверх.

Крю не двигается и не реагирует в течение нескольких секунд. Когда его руки опускаются, я испытываю разочарование, а не облегчение.

Он ожидает, что я буду возражать. Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к нему.

На его лице нет триумфа, только возбуждение.

— Позволь мне забрать свои туфли из беседки.

— Ты собирался плавать, — заявляю я. Как идиотка, которая ляпнула очевидное.

— Да. Некоторые ребята хотели поплавать.

— Только парни? — слова вылетели раньше, чем я смогла их остановить.

— Только парни, — подтверждает он.

Мне удается коротко, отрывисто кивнуть. На этот раз я испытываю облегчение.