Фальшивая империя (ЛП)

Животное, которое царапает мебель и ходит в туалет в помещении, было худшим кошмаром моей матери, по крайней мере, так она утверждала. Я могу только представить, что просьба о собаке была бы гораздо хуже.

— Спасибо, что подержала его, — женщина улыбается и забирает у меня поводок Голди. — Хорошего дня.

Я смотрю, как она уходит, подталкиваемая вперед собак, которые напрягаются и лают. Затем качаю головой и снова смотрю на свой телефон.

Но пушистая мордочка остается со мной на протяжении всей съемки. Пока я просматриваю фотографии и выбираю аксессуары. Консультируюсь с фотографами и выбираю ракурсы. К тому времени, когда съемки заканчиваются, уже почти пять вечера.

По какой-то причине я гуглю приют «Любящие лапки», пока иду к ожидающей меня машине. Это недалеко, всего в нескольких кварталах отсюда. Я решила, что так и должно быть, поскольку девушка шла пешком. Взять с собой шесть собак в путешествие длиной в несколько миль звучит нереально.

Я забираюсь на заднее сиденье.

— Домой? — спрашивает мой сегодняшний водитель, Эрик.

Несколько секунд я раздумываю. Уход с работы в разумное время — это одно. Живое животное — совсем другое. Но что-то заставляет меня ответить адресом приюта для животных. Движение очень интенсивное. На короткую поездку уходит пятнадцать минут. Внешний вид здания ничем не примечателен. Если бы не маленькая белая табличка, я бы не поняла, что нахожусь в нужном месте.

Над дверью звенит колокольчик, когда я захожу внутрь, мимо пяти складных стульев и витрины с брошюрами о бешенстве и кастрации. Женщина за прилавком не та, с которой я познакомилась сегодня утром.

Она поднимает взгляд, ее брови хмурятся.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я подхожу к столу и прочищаю горло.

— Я здесь, чтобы взять щенка. Голди?

— Мы закрываемся через десять минут.

— Я заплачу дополнительно. Чего бы это ни стоило.

Женщина изучает меня, собирая свои каштановые волосы в хвост и завязывая их. На ней футболка с надписью «Я торможу ради белок». Я воспринимаю это как многообещающий признак того, что она не поддерживает всю концепцию убийств. Из бумаг, завалявших стол, извлекается коричневый блокнот.

Я облегченно выдыхаю.

Форма является базовой. Я заполняю все разделы, оставляя пустым раздел о бывших домашних животных. Возвращаю бумагу, наблюдая, как женщина просматривает ее.

— Плата составляет двести долларов, — сообщает она мне.

— Вы принимаете пожертвования?

Я достаю из сумочки чековую книжку и выписываю чек, прежде чем передать его ей. Брови женщины взлетают вверх, когда она видит сумму.

— Счастливый пес, — ее щеки вспыхивают, заставляя меня думать, что она не хотела говорить это вслух.

— Могу я забрать его сегодня?

— Да. Я сейчас приведу его.