Императрица поневоле

Если бы не моя милость твой народ давно бы растворился во мраке веков.

— Я помню об этом, — закивал старик, утыкаясь лбом в пыльный пол.

— Чем порадуешь меня на этот раз? — снисходительно продолжил клубящийся силуэт.

— Я нашёл носителей первородной крови, — вскинув голову, выдохнул шаман, — скоро вы сможете вновь вернуться в этот мир, и начнётся новая эра, где не будет места ни людям, ни эльфам, ни драконам.

— Да будет так, — прошелестело в ответ, — мои силы на исходе, поторопись, и не вздумай меня обмануть.

Клубящийся силуэт начал уменьшаться, вновь становясь маленьким сизым дымком, который растворился в чёрном камне.

Шаман встал с колен и вытер рукавом капли пота со лба.

— Скоро мой народ выйдет из пещер, куда загнали его, такие как ты, — глаза шамана горели безумным, фанатичным огнём, — этот напыщенный эльф думает, что я помогу ему возглавить империю, уничтожив тех, кому свыше дано ею править, но он даже не подозревает, что и его век не долог. В этом мире будет место лишь для таких, как я.

— Вы безумны, — с трудом ворочая языком, прошептала я.

— Не тебе меня судить, — рявкнул гоблин, — ты с рождения привыкла к роскоши, тебе не знакомо чувство голода, когда даже земляные черви идут в пищу, ты такая, потому что твоим предкам посчастливилось угодить светлым богам, ну а я верну в этот мир Тёмного, прославившись на века. Ладно, хватит болтать, тратя бесценное время.

Старик махнул рукой, и меня швырнуло на пол.

— Вставай и иди за мной, — проворчал он, направляясь к двери, ведущей в коридор, — твоя подруга пока останется здесь.

Посмотрев в ту сторону, куда показывал шаман, я увидела парящую над полом Такану, с мешком на голове.

— Поторопись, — снова рявкнул шаман, — иначе твоя подруга не проживёт и минуты и всё из-за твоей медлительности.

Ноги заплетались от слабости, но я прикусив губу двинулась за гоблином. Пройдя коридор, мы оказались возле камер, в которых когда-то содержались заключённые. Открыв одну из них, старик запалил факел. В ту же секунду меня подхватила неведомая сила и закинула в открытую дверь. Встав с пола, и вытерев ободранные в кровь руки об штаны, я осмотрелась. На стене, прикованный цепями, висел Ниэль. Его одежда, разорванная в клочья, не скрывала следов на руках и ногах, оставленных плетью. Подняв голову и увидев меня, тот рванул так, что браслеты впились в кожу.

— Признал малец, — гнусно захихикал старик, — что ж, веселее будет.

У противоположной стены раздались всхлипывания. Там, в углу, на куче тряпья сидела пожилая женщина. Присмотревшись внимательнее, я с трудом узнала в ней свою няню. Охнув, я бросилась в её сторону, но тут же отлетела обратно, словно невидимая преграда встала на моём пути.