Императрица поневоле

За разговорами время бежало быстро, и, не заметив как, мы вышли к подножию горы.

— Почему ты не открыл портал сюда? — спросила, убирая с лица липкую паутину, в которую меня угораздило влезть, когда пыталась рассмотреть поближе огромный белый цветок, похожий на лилию.

— Чтобы не выдать наше присутствие и, тем самым, не спугнуть фениксов, — ответил эльф, выпутывая веточки из моих волос, причём его внешний вид нисколько не пострадал из-за перехода по лесу.

— Потому что я шёл строго по выбранному пути, — хохотнул Эл, — и не пытался всё рассмотреть, понюхать и потрогать.

— Я ничего не спрашивала, — замерев от удивления, прошептала я.

— Но, ты же об этом подумала, — пожал плечом Элерандиэль, — в истинных парах часто практикуется ментальное общение.

— Почему я тогда не слышу твои мысли? — спросила, нахмурив брови.

— Потому, что ты пока не веришь, что предназначена мне судьбой, — вздохнув, ответил эльф, — всё время, думаешь о брачном договоре и обязанностям по нему, даже не желая заглянуть в своё сердце, чтобы узнать — что же нужно ему.

— И давно ты так можешь? — решилась на вопрос, не зная радоваться этому факту или злиться.

— Первые проблески были сразу после того, как спало тёмное заклятье, на берегу озера, — усмехнулся Эл, — признаюсь, я гордился тобой и долго смеялся над тем, в кого ты преобразила этого заносчивого водника. Не переживай, я не стану над ним насмехаться, чтобы он не подумал, будто бы ты мне об этом рассказала. А теперь давай отложим все разговоры на потом: нам надо идти, чтобы не пропустить самое интересное.

Пробираясь по извилистому горному склону, я пыталась ни о чём не думать, что оказалось не так-то просто. Через некоторое время Эл, не выдержав, отчитал меня за это, объяснив, что он чувствует лишь сильные мои эмоции и, соответственно, мысли связанные с ними. То, что я пытаюсь заставить себя делать то, к чему не склонна, боясь, что он узнает лишнего, вызывает в моём подсознании негодование, потому что это издевательство над своим естеством, и если я не перестану так себя вести, он больше не будет со мной откровенен.

— Посмотри на это с другой стороны, — вещал он, — изменить, ты уже ничего не сможешь, но если вдруг случится что-то непредвиденное, я всегда буду знать, где ты и смогу, при необходимости, помочь.

В конце концов, я решила — будь, что будет и постаралась больше об этом не задумываться. Не стоит портить себе жизнь из-за всяких особенностей эльфийского интеллекта. Элерандиэль мог мне вообще об этом не говорить, храня в тайне, но, однако, выбрал честность. Именно на это и стоит обратить внимание, а не на то, что он теперь будет знать, какого цвета бельё я купила себе в лавке.