Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Совсем не дорог тебе мой подарок?

Алексей спиной чувствовал, как напряглась вся императорская свита, словно бы свора цепных собак. «Фас!» — и сорвутся с поводков рвать неугодного человечка.

— Дорог, матушка, ох как дорог! — проговорил, вздохнув, Лёшка. — Так дорог, что на самом дорогом мне человеке, на пальце жены он сейчас, на той, кого для меня нет дороже на всём белом свете. Я ведь и сам себе не так дорог, как она мне.

— Вот как? — прищурившись, покачала головой императрица. — И как же зовут самого-самого дорогого вам человека, Алексей Петрович?

— Катарина, Екатерина, ваше императорское величество! — ответил тот громогласно. — Самое красивое имя на земле, государыня!

Улыбка озарила лицо императрицы.

— Учитесь, прохвосты, — обернулась она к свите, — так ловко вывернуться и при этом умным комплиментом одарить — это нужно уметь. Где же сама ваша супруга? Не здесь ли, в Санкт-Петербурге при муже? — перевела она взор на Егорова.

— Никак нет, государыня, — вздохнул тот, — в родовом поместье осталась. На сносях она, государыня. Вот-вот должна бы уже рожать. Жду известия.

— Всё хорошо будет, Алексей Петрович, — коснулась погона бригадира Екатерина, — не переживай. Как что-то станет известно, мне о том весть дай. Подарок будет с меня. А это вот взамен того кольца, которое ты самому дорогому человеку на сохранение отдал, — и сняла с пальца перстень с большим зелёным камнем. — Носи сам теперь, отдашь опять кому — обижусь, — и повернувшись, пошла к ожидавшим её каретам.

Глава 4. Подарок императрицы

Служба шла своим чередом. Уже через неделю мундиры, амуниция и обувь егерей были обновлены. Пригнали и две сотни строевых коней. Был создан второй конно-егерский эскадрон, командовать которым Алексей поставил поручика Гагарина. После отбора прибывших кандидатов из четырёх гвардейских и мушкетёрского полков для обучения стрелковому делу школа «Выстрел», как её уже окрестили, начала свою работу. На Крещение у четы Лужиных, живущих в отгороженном занавесками углу казармы, родился сын. Роды принимал полковой врач Илья Павлович. Крестить его решили именем Иван.

— Как Карпыча звали, — пояснил разведчикам Фёдор. — Ну а Ляксей Петрович ещё тогда, ещё в Николаеве говорил, что сам за крёстного будет. Так что вы тут, братцы, уж без обид, ему я пообещал.

— Дэк мы чего, Фёдор Евграфович? Мы вообще ничего, — пожал плечами Смаков. — А ножки-то новорождённому мыть будем, али насухо это дело пройдёт?"

"— Будем, будем, — кивнул сержант. — Сейчас, только Авдотья немного окрепнет. Вот в следующую субботу опосля бани и отпрошусь у бригадира. Чай, уж не откажет. Чтобы в казарме не бражничать, думаю, на вечер весь трактир Микушева на Третьей линии снять.