Императрица Мария. Восставшая из могилы

Из театра рекой выливались офицеры, неся на руках над собой кресло с императрицей. Сразу за ней двинулись священнослужители, за ними, колыхаясь, вся толпа. Массовая восторженная эйфория охватила людей: одни плакали, смеялись, другие что-то кричали. Можно было разобрать возгласы «Слава Государыне!», «Матушка, заступница, прости нас!», «Ура царице!» и многое другое в том же духе.

Николай ошалело смотрел вслед уходившей по Любинской толпе. Выйдя из ступора, бросился искать Волкова. Он нашел войскового старшину у правых кулис. Взрослый мужчина, боевой офицер, кавалер ордена Святого Георгия и Георгиевского оружия стоял, уткнувшись лицом в ткань кулис, и плакал навзрыд. Николай кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. Волков обернулся, увидел его, а затем шагнул к нему и обнял.

– Николай! Вы даже не представляете, что вы сделали для всех нас, для России!

– Вячеслав Иванович, надо спасать государыню!

Взгляд Волкова стал осмысленным.

– Что случилось?

– Пока ничего, но может! Она же в одном платье, застудится. Что делать будем?

– Черт! – Волков на ходу вытирал глаза. – Куда ее понесли?

– Вниз по Любинской, похоже, к Железному мосту."

"– Надо отсечь толпу на Дворцовой, у генерал-губернаторского дома, я распоряжусь!

До места добирались в объезд, по пустынным улицам – все жители города, казалось, были в центре. Получилось, как и планировал Волков: верховым казакам удалось конями оттереть толпу и завернуть ее головку к дому генерал-губернатора.

Маша сидела уже скрючившись от холода. Шереметьевский, тоже оказавшийся в кучке людей у кресла, сорвал с себя шинель и набросил ей на плечи. Но зубы у нее продолжали стучать. Николай, не раздумывая, подхватил ее на руки и внес в дом генерал-губернатора, где находился штаб Сибирской армии. Дежурный офицер попытался было преградить им дорогу, но, увидев Волкова и других офицеров, отступил. В здании было пусто – все отправились на встречу с великой княжной, а теперь были на улице.

– До гостиницы не добраться, – сказал Волков, – всюду толпа. Они только к утру разойдутся.

Николай, выяснив, где в здании горячая вода, потащил Машу в ванную комнату. Посадив ее на край ванной, он, тихо ругаясь, не стесняясь Волкова и Шереметьевского, сразу отвернувшихся, правда, содрал с нее обувь, чулки.

– Зачем туфли-то надела? Ботинки надо было, не сообразила? И носочки теплые! Эх!

Наполнив таз горячей водой, он опустил туда ее ноги и, склонившись, стал растирать их. Маша, шмыгая носом, мягко навалилась ему на спину.

– Водки найдите, – прорычал из-под Маши Николай.

– Есть спирт, – сказал кто-то из штабных.

– Еще лучше, несите! Только разбавьте!

Выпив спирта, Маша согрелась, но осоловела.

– Вам будет лучше заночевать здесь, ваше императорское величество.