Императрица Мария. Восставшая из могилы

Волков закончил читать, сложил очки и убрал их в карман, затем медленно обвел взглядом зал и, встав по стойке смирно, неожиданно красивым баритоном запел:

Боже, Царя храни!Сильный, державный,Царствуй на славу, на славу нам!Царствуй на страх врагам,Царь православный!Боже, Царя храни!Уже при первых строках гимна зал встал и подхватил. В общем-то незамысловатый и с точки зрения текста, и с точки зрения мелодии русский гимн (всего-то один куплет, повторявшийся трижды), подхваченный несколькими сотнями мужчин, производил сильное впечатление.

Николай посмотрел на стоявшего рядом с ним Деллинсгаузена. Барон пел вместе со всеми, и по его щекам текли слезы. Костя Попов не пел, он плакал, уткнувшись лицом в край занавеса.

Гимн закончился, и великая княжна, нет, уже императрица, подняла руку, и зал послушно стих, как по мановению волшебной палочки.

– Я хочу обратиться к вам со словами, произнесенными много веков назад в другой стране другой девушкой, так же, как я, пожелавшей положить свою жизнь на алтарь служения Отечеству. – Она шагнула к рампе и, подняв руку, крикнула: – С нами Бог и Пресвятая Дева Мария! Все, кто верит в меня, за мной!

Николай оторопел. Он когда-то рассказал Маше про фильм «Жанна д’Арк», видя в его героине некоторые параллели с ней, но не ожидал, что она запомнит эту фразу из фильма. Неизвестно, говорила ли ее настоящая Жанна, но сейчас, судя по реакции зала, она пришлась как нельзя к месту.

Зал взорвался, кто-то кричал «ура!», кто-то что-то еще. Все крики сливались в какой-то грозный рев. Люди повскакивали со своих мест и устремились к сцене. Прижатый к рампе бородатый есаул кричал:

– Матушка! Государыня! Веди нас! Умрем за тебя!

Откуда-то появилось кресло, на которое усадили молодую императрицу. Николай рванулся вперед, но толпа оттеснила его. Он немного успокоился, когда увидел рядом с креслом, которое несли офицеры, людей из Машиной охраны.

Кресло вынесли на балкон. Маша встала, а Волков опять прочитал манифест. Когда он закончил читать, она опять крикнула в толпу свой призыв. И в этот момент произошло то, о чем потом будут еще долго говорить друг другу люди по всей России. Хмурые низкие облака, затягивавшие омское небо весь этот день, внезапно разверзлись, и на несколько секунд выглянуло солнце. Его низкие закатные лучи осветили и центр города, и огромную толпу, и здание театра, и девушку в черном платье, стоявшую на его балконе. Солнечный свет, отразившись от стекол театрального здания, зайчиком заиграл в ее волосах. Но люди внизу увидели то, что хотели увидеть, то, во что верили, – нимб. Толпа рухнула на колени: «Святая!» Люди осеняли себя крестным знамением. Встали на колени и священнослужители во главе с архиепископом.