Императорский отбор для попаданки

Изящная растительная резьба на каменных стенах придавала зданию воздушности, однако оно явно нежилое.

— Что это? — заглянула я в узенькое окно.

Обшаривая кусты перед входом, Димея проигнорировала вопрос, а когда нашла, что искала, обрадовалась и ринулась открывать деревянную дверь.

Войдя в пыльное, темное помещение, заставленное садовыми инструментами, лейками, вазами, лестницами, я поняла — это садовый домик, однако чувствовала себя в нем некомфортно.

— Жди здесь, пока я не вернусь, — огорошила Димея.

Ее план — сбегать за приличной одеждой и переодеть меня — простой и логичный, но стоило мне оказаться запертой в пустом доме, на меня нашли грусть и страх.

Сев в большую пустую каменную чашу, предназначенную для высадки растений, как в кресло с низкой спиной, я стала вслушиваться в тишину.

Время тянулось медленно. Уже забеспокоилась, что Димка заперла меня здесь в наказание, стала обходить дом и изучать старые деревянные рамы, чтобы в случае заточения выбраться под покровом ночи, когда на крыльце послышались шаги, затем скрипнула дверь.

— Кто здесь?! — разнеслось по дому грозно. Я подпрыгнула, и Димка, довольная своей шуткой, рассмеялась.

— Коза! — отругала ее.

Однако когда она вытащила из сумочки свежее платье и туфли, почти простила.

Из садового домика я вышла в туфельках, свежем наряде и с сумочкой, в которой спрятала старые вещи."

"— Выглядишь достойно, — оценила меня Димея. — Теперь можно прогуляться по центральной аллее. Так короче, и пусть все увидят, что у тебя все прекрасно.

Мы шли по дорожкам мимо придворных и соперниц по отбору, и я отчетливо видела: на Димку поглядывают с откровенной завистью. Некоторые с ненавистью.

Димка, чтобы подразнить завистниц, ступала горделиво, даже царственно, но все же что-то с ней не так. Не спорит, не ругается, думает о чем-то своем… — я готова поклясться, что под рыжей макушкой шел активный мыслительный процесс, который запросто выплеснется в очередную рискованную аферу. Тут еще Димка, которую обычно мало интересуют чужие трудности, полюбопытствовала:

— Ну, рассказывай: что с тобой случилось?

Мило с ее стороны, но я не обольщалась. Внимание к моим бедам вызвано не благородством души, а корыстным интересом. Чую, заинтересовалась подозрительным одеколоном Ворона. Поэтому, отвечая, я намеренно умолчала про запах, заставший меня врасплох.

— Вышла на прогулку, наткнулась на советника, бросилась бежать, — поведала в двух словах.

— Неужели ты в нем не находишь ничего… интересного… как в мужчине? — как бы между прочим спросила Димея, подтверждая мою догадку.

— Нет.

— Уверена? — продолжала допытываться она.