Императорский отбор для попаданки

Щекотала его розовые подушечки на лапках, пытаясь привлечь внимание шорохом под одеялом, но Снежок ленился прыгать и разве что разок поймал «лжемышку» лапой. И то на его глазастой мордашке читалось недовольство.

Двигаться сытому коту явно лень. Поэтому оставила его в покое.

Вот только мне надо тоже чем-то заняться. После полноценного отдыха полно сил, и сидеть при замечательной погоде в комнате — глупо.

Вышла на балкончик, а там… Свежий утренний воздух пьянил, влажная от росы трава сияла на солнце, чистое небо радовало глаза, наполняя душу восторгом. Вот бы прогуляться!

«Нельзя просидеть весь отбор взаперти!» — решила для себя и стала собираться.

Гулять по зеленому лабиринту гораздо приятнее, чем любоваться им из окна, и совершенно нестрашно.

Высота кустов едва достигала плеч. Сразу видно, что в округе никого, никто не потревожит мое уединение, поэтому я сняла туфли и зашагала босиком, как в детстве, слушая бодрое щебетание птиц, щурясь от ласкового солнца.

Впервые за время попадания в Элирию, я счастлива. Улыбка не сходила с лица, от радости хотелось петь, но когда за спиной раздалось:

— Вы прекр-расны, — вздрогнула, развернулась и столкнулась нос к носу с… Эбрером.

Он встал передо мной темной тенью!

Хотела дать деру, плевав на приличия, но не успела — изучив мою тактику, он прежде поймал меня за руку.

— Стойте! — прозвучало в тишине властно, немного грозно, но не так пугающе, как в прошлый раз.

Сердце сделало в груди кульбит, забилось тревожно, волна адреналина захлестнула меня. Чувства обострились. В шоке даже голос Ворона зазвучал иначе: медленнее, ниже, как будто мелодичнее.

Но особенно меня потряс его невероятный парфюм. Настолько, что я принялась жадно принюхиваться. Потом еще и еще, чаще, глубже, невольно подаваясь навстречу, чтобы насладиться вдосталь, запомнить, отпечатать в памяти необычайно глубокий, терпкий, дурманящий, в меру сладкий аромат.

Странно, но стоя рядом с Эбрером, я уже не боялась его как раньше. Наоборот, мне хотелось приблизиться, коснуться его темной щетины. Как я раньше не замечала харизматичности, мужественности советника?

— Я ведь не такой и страшный, — промурлыкал Эбрер и послал мне взгляд, от которого кровь прилила к лицу.

Без сомнения, он мужчина чувственный, пленяющий… и пугающий. Притягательное сочетание, наполненное риском и таинственностью."

"Ворох противоречивых чувств обрушился на меня: волнение, страх, радость, что он не злится больше; гордость, что я такая замечательная смогла вот так раззадорила сухого, закрытого Ворона…

В душе ураган, а Эбрер все ближе. Не заметила, как его рука оплела мою талию, собственнически легла на бедро.

Он заглядывает в глаза, что-то страстно шепчет.