Императорский отбор, или Его строптивое счастье

- Она не может просто взять и выбросить встречу со своим истинным из головы,- возмущался помощник распорядительницы. – Мы самими Богами задуманы друг для друга!

- Но вы не предел женских мечтаний,- выдала вдруг Милли. – В момент, когда вы увидели ее, вы подумали лишь о том, как это скажется на вас. Вы бросились каяться, умолять о прощении. Вы думали о себе, но не о ней.

Грегуар бросил на Милиду злой взгляд, но промолчал. Крыть ему было нечем.

- Вам сюда.

Плотная иллюзия не позволяла рассмотреть ничего, кроме яркого, цветастого шатра, вход в который был украшен живыми цветами и зачарованными птицами.

Леди Аргеланд полагала, что внутри уже никого не будет, но нет, там томилось ожиданием еще две невесты. Аррисия Нова Арентес и юная, бледная до зелени девица. Она сидела закрыв руками лицо и, как будто, что-то шептала.

- Смогу-смогу-смогу-смогу,- если прислушаться, можно было различить это многажды повторенное слово.

- Приятного дня,- поздоровалась Хестер и получила два ненавидящих взгляда.

Через мгновение леди Арентес поняла, кого видит и поспешно пересела ближе к перепуганной до смерти невесте.

Леди Аргеланд едва заметно усмехнулась и, повторив свое приветствие, нарочито вежливо осведомилась о самочувствии и здоровье леди Арентес.

Девица пошла пятнами, после чего тихо прошипела:

- Вашими молитвами.

- Ох, вряд ли нашими,- нарочито манерно протянула Милли,- пока вы не попались нам на глаза, мы про вас и не вспоминали.

- Вам бы все злословить,- фыркнула леди Арентес. - Давно ли от сохи отошли?

Милли подбоченилась и с нарочито-просторечно выдала:

- Так, стал быть, отец мой из седьмого поколения купцов. Эт значицца я – восьмая. Вот и считай, что лет сто шестьдесят мы от сохи-т и отошли, да.

И пока присутствующие переваривали эту информацию, Милли грациозно опустилась на застеленную шелком скамью, скрестила ножки, чинно сложила ручки на коленях и мило добавила:

- А вы? Если по вашей маменьке считать?

Леди Арентес, пойдя пятнами, запальчиво выкрикнула:

- Не смейте говорить гадости о моей матери!

- У кого что болит, тот о том и говорит,- пакостливо хихикнула Милли,- не буду я говорить ничего о вашей маменьке, хороший она человек. И в Бушуйке ее поминают исключительно добрым словом. Но все же подумайте о том, что не вам рассуждать о сохе.

Хестер заинтересованно посмотрела на леди Арентес, потом на Милли, а после решила, что несвежие сплетни можно и вечером узнать.

В центре шатра появился овальный портал и бесплотный голос прошелестел:

- Леди Фьеррин Тира Лована.

Запуганная девица всхлипнула и, дернувшись, бессильно опустила руки:

- Я не могу.

- Иди и скажи им это,- хмуро произнесла леди Аргеланд, после чего подошла к девушка и помогла ей встать. – Никто тебя не заставит.

- Отец…

- Предложи ему заменить тебя,- посоветовала Милли.