Императорский отбор для попаданки

В просторном кабинете, заставленном книжными полками от пола до потолка, залитом светом, падающим от великолепнейших магических люстр, я немного ослепла и не сразу заметила женщину, восседающую за столом, и… молодого мужчину, стоявшего у открытого окна. И это точно не Эбрер, потому что выше, моложе, стройнее…

Не веря счастью, я вытянула шею, чтобы убедиться, что мне не привиделось…

Прошло несколько мгновений, прежде чем до меня дошло, что молодой зеленоглазый мужчина похож на принца, которого я видела на портрете в Димкиной комнате!

Как мешок картошки на негнущихся ногах попыталась спешно сотворить нижайший реверанс и едва не упала, потеряв равновесие.

Впечатленные моими деревенскими манерами, принц Селебрин и императрица Мелдея молчали, недоуменно разглядывая меня. А я от стыда готова была провалиться сквозь землю.

Мне не делали ни единого замечания, но разница между ними, благородными аристократами с царственной осанкой, и мною, запуганной, в ужасном платье, с растрепанными волосами и ватными ногами, слишком разительна. Я как пугало, и дело не только в дорогих вещах и украшениях.

Я подавлена и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ссутулиться. Да и как иначе, когда на кону жизнь и предстоит молить о пощаде."

"Любопытный и будто бы разочарованный взгляд императрицы, красивой, моложавой темноволосой женщины, жалил. Мне было неловко, стыдно и до одури страшно, потому что я мошенница, пойманная за руку на подмене и обмане. За такое по головке не погладят. Если только по шее… топором или веревкой.

— Променять должность компаньонки участницы отбора на участь поварихи и служанки — кто бы мог подумать? — усмехнулась Мелдея, брезгливо скривив кончики ярких губ.

Вот так просто мне дали знать, что я вычислена и раскрыта. Я предполагала, что это случится, но чтобы по такой нелепости!

Императрица стройна и восхитительна. Богато расшитое золотом и прозрачными кристаллами молочное платье подчеркивает ее изящность и хрупкость. Разве что украшения с крупными багровыми камнями, смотрелись на ткани каплями крови и напоминали: эта великолепная женщина может принять грозное решение о возмездии за все мои проделки.

Мне хотелось начать сразу же объясняться, клятвенно заверить, что зла в моих поступках не было, но по этикету пока мне не позволено говорить. Переживая бурю в душе, я стояла и с трудом держала осанку, пока приятный мужской голос не спросил:

— Для чего? Вас плохо встретили? Недостаточно заботились?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И что ответить? Оправдываться, давя на жалость? Увы, это не те люди, которым есть дело до черни. Поэтому я решила быть смелой.