Императорский отбор для попаданки

Ее нетерпеливая натура в моменты волнения хотела движения, выплеска эмоций в виде смеха или отчаянной ругани, но только не тишины. Вынужденное молчание и бездействие стали для Димеи суровым испытанием. Нервы ее накалились до предела. Но все, что она сейчас могла — за моей спиной слать гневные взоры.

Мне хватило одного, полного ненависти, чтобы понять: каким-то образом Димея догадалась, что записка адресована не ей. Она дико ревнует, страдает, в ее душе мечутся буря, ураган и цунами вместе взятые, руки маркизетты чешутся, однако ради любимого, ненаглядного Селебрина она готова поступиться гордостью и пойти на долгожданное свидание, в надежде на маловероятную удачу.

Я бы никогда не стала унижаться. Выла бы в подушку, кусала себя, ревела, но не стала унижаться. Однако Димею не осуждала. Каждый сам выбирает свою судьбу, свой путь. И только в старости мы сможем подвести итог и понять: верной ли дорогой пошли?

Встреча неумолимо приближалась, я все сильнее нервничала. Настолько, что забыла про еду. Лишь когда жажда стала нестерпимой, вспомнила: я перекусила утром крохотным бутербродом, а в остальное время у меня во рту не было и маковой росинки."

"Найти еду — не проблема: в большой комнате по-прежнему накрыт стол, стоят графины с напитками и соками, однако сейчас я бы ни за что не рискнула сделать ни глоточка. Ревнивица маркизета запросто решится на безумство, чтобы извести ненавистную соперницу, а я хочу жить! Эх, если бы за нами не подглядывали, я бы попыталась с ней объясниться. Возможно, мы бы нашли общий язык и действовали сообща, однако… Вспомнила, что во дворце никому нельзя доверять, вздохнула, заставила себя улыбнуться через силу и направилась в ванную, чтобы умыться и тайком напиться обычной воды.

Когда я проходила через главную комнату, Димея отвернулась и как будто сосредоточилась на своем дневнике, однако его измочаленная обложка, а также растрепанные волосы маркизеты и частое моргание выдавали ее напряженное состояние.

Да и то, что она больше не расспрашивала о самой записке — уже было очень подозрительным.

Ожидая нападения, любой подлости, я вошла в ванну. Но не успела прикрыть дверь — ее захлопнула маркизета, потянув на себя. А потом я услышала шум.

Попыталась открыть дверь — не смогла. Димея ее подперла!

— Эй! Ты чего делаешь? — забарабанила я, но в ответ не услышала ни слова. Лишь торопливые шаги и суматошную возню. Кажется, маркизета нервозно собиралась на свидание.

Стоя у двери и старательно прислушиваясь к происходящему в комнатах, я все больше убеждалась, что догадка моя верна. Димея носилась из одной комнаты в другую, хлопала дверями гардеробной, пинала стулья.