Слово Императора

Объяснить себе свое спокойствие я так и не смогла. Может, тоже предчувствие?

Зато возле стола на лавке обнаружилась печально-задумчивая Уру. Когда я зашуршала, выбираясь из объятий тюфяка, девушка вздрогнула, обернулась ко мне и, бледно улыбнувшись, робко проговорила:

– Доброе утро, ваше величество.

– Доброе, – согласилась я, растерянно разглядывая свою совсем недавно бойкую и энергичную камеристку. – Уру, что с тобой случилось? Ты не заболела?

– Не знаю, – смущенно потупилась она. – Я… надеюсь, что заболела.

– Вот это номер! Почему?

– Я… представляете, я умудрилась все проспать, – жалобно проговорила она чуть ли не со слезами в голосе. – Не просто уснула вчера вечером, а еще и сегодня не услышала, как Владыка проснулся и приготовил завтрак. Со мной никогда ничего подобного не было! – Она шмыгнула носом.

В полной растерянности я присела рядом с ней на лавку и неуверенно погладила по плечу.

– Не расстраивайся. Нас отсюда заберут, покажем тебя магам и лекарям. Может, на тебе так смерть этого колдуна сказалась, вроде как посмертное проклятие; или он все-таки задел тебя своим амулетом.

– Вы не сердитесь? – снова всхлипнула она. Слезинка все-таки сорвалась и повисла на кончике чуть курносого носа, но тут же была стерта тыльной стороной запястья.

– Не сержусь, конечно, – поспешила заверить я, осторожно обнимая тонкие плечи девушки. Та на мгновение замерла, а потом, судорожно всхлипнув, вцепилась в меня обеими руками, доверчиво уткнувшись носом в плечо. – И я не сержусь, и его величество не сердится. Со всеми случаются промашки и ошибки, каждый может подхватить какую-нибудь заразу. Ну, в конце концов, если даже Владыка несовершенен, куда нам-то до него? Как повторяет в таких случаях мой отец, никогда не ошибается только тот, кто ничего не делает.

– Спасибо, – почти шепотом проговорила девушка, осторожно отстраняясь и утирая глаза рукавами.

Нет, этого я все-таки никогда не пойму. Каких бы навыков и умений у нее ни было, она ведь девчонка-подросток! Недаром же у оборотней два совершеннолетия, и до второго Уру еще почти шесть лет. Вот она, наглядная иллюстрация! Физически это, может, и машина для убийства, но морально…

И ведь, окажись я или Руамар менее покладистыми и понимающими, еще неизвестно, что бы с ней за такое сделали. Убили бы вряд ли, но наверняка последовало бы наказание. А куда ее дальше наказывать, если она сама себя от стыда загрызть готова?

– Все правда хорошо, Уру. Не переживай об этом.

– Я постараюсь, – серьезно кивнула она. – Вы очень добрая. И… Владыка тоже, а о нем такое рассказывают! Но я никому не скажу, обещаю; если рассказывают – значит, так и надо, – поспешила уточнить она.