Фаворитка императора

Если он согласится взять ее навсегда, под его покровительством угроза десятка Кранмеров не вызовет у нее больше страха. Язон – сильный, отважный мужчина того типа, рядом с которым женщина чувствует себя спокойно… Необходимо, чтобы он приехал, абсолютно необходимо… Но, Бог мой, как томительно тянется время!..

Была, однако, кроме верного Жоливаля, еще одна душа, которую Марианна с радостью увидела бы: Фортюнэ Гамелен. Хотя вызванная Франсисом паника немного улеглась, молодая женщина еще долго размышляла об этом необычайном побеге. Правда, она не знала подробностей, но было совершенно ясно, что без участия министра полиции он не мог произойти. В то же время она не могла допустить, чтобы министр Наполеона опустился до такого: глумиться над самоотверженностью своих собственных агентов, освободить опасного преступника, смертельного врага его родины. И Фортюнэ, которая так много знала, Фортюнэ, без сомнения, ввиду своей преданности Наполеону входившая в число агентов Фуше, Фортюнэ, возможно, смогла бы приоткрыть завесу над этой тайной. Но Фортюнэ, охваченная вновь вспыхнувшей любовью к красавцу Фурнье-Сарловезу, исчезла, как и напророчил ее черный мажордом Жонас.

«Ну, вот, – меланхолично подумала Марианна, – обе женщины, к которым я питаю подлинное доверие, единственные, кого я по-настоящему люблю, унесены непреодолимым ветром любви. Одна я мучаюсь с напрасной любовью, которая сейчас интересует, пожалуй, только меня».

Однажды Наполеон, со смехом цитируя Овидия, сказал ей, что любовь – нечто вроде военной службы. Для Марианны же это было еще хуже: нечто вроде пострижения в монахини с такими спутниками, как одиночество и воспоминания, только усугублявшие тягостное ощущение обмана. Но вот утром, которое, судя по календарю, было понедельником 19 апреля, во время первого завтрака Фортюнэ без предупреждения появилась у своей подруги. Небрежно одетая, кое-как причесанная, что для нее было признаком большого волнения, она рассеянно поцеловала Марианну, заверила ее, что у нее «ослепительный вид», что было, по меньшей мере, преувеличением, и рухнула в кресло, приказав Жерому принести побольше кофе, горячего и сладкого.

– Ты бы лучше выпила шоколаду, – заметила Марианна, встревоженная при мысли, какое действие может оказать большое количество кофе на того, кто и так достаточно взвинчен. – Кофе сильно возбуждает, ты же знаешь?

– А я хочу быть возбужденной, ожесточенной, вне себя! Я хочу, чтобы во мне продолжал кипеть гнев, – вскричала креолка в драматическом порыве, – надо, чтобы я долго вспоминала вероломство мужчин. Хорошо запомни это, несчастная! Верить тому, что нашептывает мужчина, все равно что верить капризному ветерку. Лучший из них – гнусное чудовище, а мы – его несчастные жертвы.