Твое имя

После ужина, когда они остановились на ночлег и Эрлу приготовили уютное гнездышко из одеял, стал требовать еще и кусок сахара на закуску. Мара отказала.

— Ребенок голодный, между прочим! — возмутился мальчишка.

— Мара, да отдай ты ему этот сахар! — это уже Бьярн вступился за обжору.

— Нет, не дам. Ему плохо будет. Он себя уже не контролирует. Получит утром.

— Ну ладно, — проворчал Эрл.

Он завернулся в одеяло и через несколько минут уже спал. Скоро лег и Бьярн, Мара вызвалась дежурить первой. Хотя напарник уговаривал ее отдохнуть — все же ей пришлось одолеть длинный путь впервые после ранения, но Мара была непреклонна.

И все же не рассчитала сил. Сидела у костра, любуясь на пламя, подбрасывая веточки и поленья, и сама не заметила, как задремала, положив подбородок на колени.

Очнулась от острого чувства опасности. Все ее пять чувств вопили, предупреждая. Мара вскочила на ноги, не понимая, что происходит. Костер по-прежнему мирно горел, Бьярн и Эрл спали. Край леса, освещенный сполохами огня, состоял из неподвижных теней — просто деревья, ничего больше.

И все же Мара, прислушавшись к ощущениям, поняла, что до нее дотронулась волна темной энергии. Шатун или нечисть были совсем близко. Совсем близко. В двух шагах. И все-таки она никого не видела.

Что же это? Неужели дар ее подводит? Она отошла от костра как можно дальше, обошла его кругом, прислушиваясь, но чем дальше уходила — тем слабее становилась темная энергия. Но стоило приблизиться, все начиналось сначала.

И еще была странность — темная энергия смерти и светлая энергия жизни каким-то немыслимым образом переплетались между собой, так что отделить одну от другой было невозможно.

Мара вернулась к костру и вдруг осознала. И, осознав, едва не закричала.

— Эрл, Эрл. Проснись, малыш.

Эрл, выдернутый из-под теплого одеяла, моргал и ничего не понимал.

— Эрл, дай сердечко послушать.

Мара задрала на мальчике рубашку и прижала ухо к его груди, одновременно прислушиваясь к дыханию.

Теплый. Дышит. Сердце бьется. И все-таки волны темной энергии исходили именно от него.

— Ты зачем меня разбудила? — Эрл недовольно тер глаза. — Что случилось?

— Ничего, малыш. Ничего. — Мара только надеялась, что в темноте не видно, как сильно она побледнела."

"Что случилось? Что она нарушила? Что сделала не так? До сих пор оживленные ею люди, если она успевала вовремя, живыми и оставались, но, может быть, Эрл был мертв слишком долго? Мара никогда не слышала ни о чем подобном и не знала, как быть.

— Эрл, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответил мальчик.

Подумал и добавил:

— Есть хочу.

Мара сглотнула. Если она задаст следующий вопрос, который так и просится на язык, как его воспримет Эрл? Перепугается ведь до смерти. И все же она должна его задать.