Твое имя

Хотя, говорят, туда берут только невинных девушек, а значит, она уже не подходит. Любава нервно захихикала, вытирая слезы. А может, дойдет и умрет в какой-нибудь канаве. Зато свободная!

Когда усталость в очередной раз сморила ее, ей привиделась их чистая комнатка, залитая светом. Стол с чернильницей, белый лист бумаги и книга, раскрытая посредине, на разделе: «Экзамен в гильдию некромантов». Любава знала, что у нее никогда не было книги с таким разделом, но вспомнила, как дедуля мельком упоминал о том, что экзамены на вступление в гильдию проводят как раз ранней весной.

— А я бы сдала, как думаешь? — спросила она с любопытством.

— Думаю, да. Ты уже знаешь все, что необходимо, — подумав и взвесив все, ответил профессор Вигге. Он всегда был честен с ней и обманывать бы не стал.

В гильдию она не собиралась, но услышать ответ дедули оказалось лестно.

«Я попробую, — подумала она. — Умереть в канаве никогда не поздно».

Любава не помнила, как оказалась на пороге того дома на окраине столицы. Постучала и рухнула без сил, уверенная, что так и останется лежать на крыльце, но пожилая одинокая женщина отперла дверь и приютила девчонку, у которой, видно, стряслась какая-то беда. Лезть с расспросами не стала, зато подарила старенькую шаль и разношенные башмаки и объяснила, как добраться в Академию темных искусств, где как раз проходили экзамены в гильдию.

Секретарь комиссии, вносящий имена кандидатов в список, оглядел ее с ног до головы красноречивым взглядом.

— Вы ведь не заканчивали Академию? — уточнил он. — Однако планируете сдать экзамен?

— Да, — коротко ответила Любава.

Что-то во взгляде хрупкой девушки его убедило.

— Имя? — спросил он, занеся перо над бумагой.

— Морана, — ответила она, сама не понимая, что толкнуло ее на это.

Смерть… Теперь это для нее самое подходящее имя.

ГЛАВА 30

Бьярн слушал, не перебивая. Мара чувствовала, как напрягались его мускулы, как сжимались кулаки, и невольно задавалась вопросом: будь он там, выстоял бы против семерых? Спас бы ее? Но какой смысл сейчас об этом думать — прошлого не вернуть.

Иногда Бьярн касался горячими губами ее виска, точно хотел удостовериться, что Мара, живая и невредимая, сидит рядом с ним. Мара чувствовала, что ему тяжело слушать не меньше, чем ей вспоминать, но его присутствие будто делило боль на двоих. И вот произнесено последнее слово. Мара замолчала.

— Лейрас Айлири, — тихо и твердо произнес Бьярн так, будто подписывал приговор. — Я запомнил.

Мара вздохнула.

— Бьярн… Он на недосягаемой высоте. Все равно что до Вседержителя добраться. Где мы — и где они… Все эти благородные! Мы только грязь на их сапогах!

— Моя девочка…

Накрыла его рот рукой.