Твое имя

Дедуля говорил, как ему дознаватели рассказывали: убийцы, указывая место преступления, часто не могут заставить себя приблизиться к жертве.

Вспомнила про дедулю, чье тело так и лежало ничком у разоренных полок. А потом и про могилу…

Все, что произошло дальше, было продиктовано отчаянием. Любава не рассчитывала остаться в живых, но еще страшнее быть похороненной заживо.

«Если он не смотрит на меня, я могу попробовать освободить руки!» — подумала она, поворачиваясь в сторону Берта, чтобы точно знать, когда он смотрит, а когда нет.

Берт поднял с пола стул, уселся: долго ходить после укуса змеи он пока не мог. Увидел, что Любава повернулась и смотрит на него.

— Эй, ты чего это? Отвернись! Зенки свои убери, кому сказал!

Любава продолжала сверлить его глазами: или выведет рекрута из себя и Берт ее задушит, или заставит отвернуться — тогда она освободит руки и кинется на него. Силы неравны, и Берт забьет ее до смерти. И тот, и другой вариант ее устраивал.

Берт грозно поднялся, но постоял секунду и, кряхтя, опустился на место: опухшая нога давала о себе знать.

— Да смотри. Недолго тебе осталось глаза лупить.

Поднял с пола изуродованную книгу, принялся листать, разыскивая картинки. Любава вздохнула, осторожно-осторожно поднесла руки, замотанные тряпками, ко рту и стала зубами развязывать узлы. За несколько часов узлы ослабли, а кое-где она сумела прогрызть саму ткань. Через пару минут правая рука оказалась свободна, с левой все пошло еще быстрее. Любава пошевелила пальцами: они сильно онемели и почти не гнулись. Ничего, главное — добраться, ухватить Берта за руку. Он ее, конечно, убьет, но напоследок и она ему жизнь испортит.

Прикрыла руки тряпками, выжидая подходящий момент, но и тянуть было нельзя: с минуты на минуту вернется Лейрас с рекрутами. Вернутся за ней и дедулей… В тот момент, когда Берт нагнулся за очередной книгой, Любава кинулась на него, вложив в этот рывок всю свою оставшуюся невеликую силу.

Голова тут же закружилась, а ноги ослабли, но, уже падая, Любава вцепилась в его запястье. Обеими руками за одно — бычачье, почти неохватное. Решила: не отпущу, даже когда начнет лупить свободной рукой, пытаясь стряхнуть.

— Эй, ты чего? — заорал он, в первую секунду опешив, а потом почувствовал, как похолодела его рука, как она начала отниматься. — А ну пусти, тварь некромантская!

Он поднялся во весь свой немаленький рост, принялся трясти рукой, но Любава вцепилась намертво. А потом еще, изловчившись, обхватила его ногами. Берт уперся свободной рукой ей в грудь, отпихивая от себя, — бесполезно. Ударил по лицу еще и еще раз. Любава чувствовала, как кровь бежит по губам, но только улыбнулась, чувствуя, что конец близок.

И эта улыбка на окровавленном лице лишила Берта последних остатков самообладания.