Во имя любви

Утреннее солнце ласкало его своим золотистым светом, и казалось, сами небеса убеждали недостойную мисс Торн в том, что этот красавец – не для нее.

Причем Кэм по-прежнему выглядел как пират, хотя и лучше одетый, чем тот оборванец, которого выловили из Ла-Манша. Он ухитрился найти где-то одежду, которая почти подошла ему по размеру, но все равно Пен каждый раз испытывала удивление, когда ее взгляд падал на элегантного герцога Седжмура в грубой рубахе и таких же штанах. Странно, что в таком наряде он выглядел еще большим аристократом. И теперь было совершенно очевидно: этот человек родился именно для того, чтобы носить титул герцога.

Пен поднялась из-за стола, за которым читала лондонские газеты за последнюю неделю; ею владело тревожное ощущение, что в свежих номерах писали только о кораблекрушении, герцоге Седжмуре и его загадочной супруге.

Кэм только что вернулся из комнаты Оутса – раненого матроса. Капитан Макгрегор и Уильямс покинули гостиницу вчера. Утром же пришло печальное известие о том, что тела двух других пропавших матросов вынесло на берег к югу от городка.

– Общество поверило в то, что мы женаты, – непреклонно возразил Кэм. Должно быть, эта тема была ему так же неприятна, как и ей. Только вот джентльмены привыкли с достоинством отвечать за последствия своих действий. И вот уже в который раз Пен пожалела о том, что не оказалась на одном корабле с менее принципиальным мужчиной.

В это утро она вдруг почувствовала в Кэме… какую-то перемену. Пен видела его лицо, когда он узнал о гибели двух членов команды, разглядела в его глазах чувство вины, гнев, сожаление и – к собственному ужасу – твердую решимость. У них больше не было причин задерживаться в Рамсгейте. Оба почти оправились, если не считать нескольких довольно больших синяков. И Кэмден знал, что сейчас ему выпал последний шанс убедить ее, Пен, стать его женой.

– Никто меня не узнал, – заявила Пенелопа. – Одного твоего гневного взгляда достаточно, чтобы лишить любопытных желания задавать неуместные вопросы. А недопонимание можно списать на царившую после кораблекрушения суматоху. Общество лишь пожмет плечами и примет тот факт, что ты путешествовал с любовницей. Это даже и не скандал. Несколько бриллиантов помогут пригладить растрепанные перышки леди Марианны. Так что все в порядке.

Кэм тяжко вздохнул и пробормотал:

– И все же настоящего скандала не избежать. Как ты можешь быть так наивна, чтобы не понимать этого?

– В обществе всего лишь ненадолго удивятся, а потом обо всем забудут, – проговорила Пен в отчаянии, ибо настойчивый голос в глубине души твердил, что Кэм прав.

– И вообще, Пен, не забывай, что я – дитя скандала, – продолжал Кэмден.