Во имя любви

Одна из них была необычайно сдержанна, послушна и невероятно спокойна – прежде Кэм никогда не применил бы подобные эпитеты к Пенелопе Торн. Зато «ночная» Пен была невероятно страстной и с готовностью отзывалась на все его ласки. То есть Кэм как будто обзавелся идеальной женой и идеальной любовницей одновременно. О подобном мечтал каждый мужчина.

Только вот Кэм с трудом выносил такое положение дел. Новая версия жены совершенно сбивала его с толку и почему-то заставляла злиться – и на себя, и на нее.

Кэмден пытался достучаться до живой энергичной женщины, которую встретил в Италии, но все его неуклюжие попытки хоть как-то разрядить постоянно возникающее между ними напряжение Пенелопа встречала с холодным равнодушием. И даже, когда он находился в ней, Пен каким-то непостижимым образом умудрялась держаться как бы на расстоянии… А настоящая Пен, та, что пробуждала в его душе гнев и одновременно очаровывала его, та, что бросала ему вызов, – это женщина постоянно куда-то ускользала. Более того, казалось, что она отдалялась от него все дальше. Проклятье! Уже одного этого было достаточно, чтобы напиться. И Кэм с тоской подумал о стоявшей в библиотеке бутылке бренди, хотя едва перевалило за полдень.

Конечно, он никогда не желал глубокой эмоциональной привязанности в браке, однако считал, что между мужчиной и женщиной, живущими в одном доме – пусть даже таком огромном, как его, – неизбежно должна была возникнуть хотя бы дружеская близость. И тем не менее теперь он чувствовал, что их с Пен разделяло гораздо большее расстояние, чем в тот день, когда он спас ее от пьяных негодяев.

Однако же, даже несмотря на эту вежливую отчужденность, их страстные ночные встречи в постели явно выходили за рамки имевшегося у него опыта. Каждый раз, изливая свое семя, Кэм чувствовал себя так, словно отдавал жене очередную частичку своей души. Жена превращала его ночи в пожар страсти, а дни становились лишь мучительными перерывами в ожидании момента, когда можно будет снова присоединиться к Пен в огромной кровати на втором этаже.

И почему-то Кэмден чувствовал, что в такие часы теряет контроль над своими мыслями и эмоциями. Кроме того, ему казалось, что Пен как бы парила где-то вне пределов досягаемости – даже когда наслаждалась его самыми дерзкими и откровенными ласками. Причем ночью жена никогда ему не прекословила. А днем… Казалось, что днем она жила отдельно от него.

И вот теперь «дневная» Пен прекрасно справлялась с навязчивым любопытством дербиширских леди. Кэм уже собирался уйти, но тут леди Грин, заметив его, воскликнула:

– О, ваша светлость!"

"И тотчас же взметнулось множество шелковых подолов – все гостьи присели в реверансе, так что волосы Кэмдена, казалось, зашевелились от ветра.