Во имя любви

И вот теперь она вновь мысленно осыпала себя проклятьями за то, что не нашла свежую сорочку, пока муж находился в ванной. Она вела себя как дурочка. Причем – весьма бесстыдная.

– Оставь меня, – попросила Пен, тщетно пытаясь прикрыться.

– Поверь, это поможет. – Кэмден помолчал, и она вдруг поняла, что он ужасно устал вновь и вновь убеждать ее в своих добрых намерениях. – Пен, обещаю, я просто помогу тебе омыться.

Ей ужасно хотелось свернуться клубочком, чтобы укрыться от испытующего взгляда Кэмдена. Однако что-то в выражении его лица говорило о том, что если она так поступит, то очень его обидит. Как обидела, сказав, что больше не чувствует себя в безопасности.

Коротко кивнув, Пенелопа сказала:

– Ладно, хорошо. – И вытянулась на кровати."

"А Кэмден, смочив и отжав полотенце, поднес его к ее животу. Но не успел он до нее дотронуться, как Пен схватила его за руку.

– Только это не значит, что я тебя простила, – заявила она.

Тут взгляды их встретились, и Пенелопа прочитала в глазах мужа глубокое раскаяние. Но, увы, раскаяние, по мнению Пен, не являлось основой крепкого брака.

– Дорогая, позволь мне сделать это. – Кэм явно не собирался отступать. – Пожалуйста, позволь.

Пен с неохотой выпустила руку мужа, и тот расценил это как позволение продолжать. Очень осторожно Кэмден принялся обтирать жену, начав с рук и шеи. Причем морщился каждый раз, касаясь уже начинавших желтеть синяков.

Пен знала, что ей не следовало реагировать на прикосновения мужа, но все же ее кожу приятно покалывало в тех местах, где теплая влажная ткань смывала пот. И ей действительно становилось лучше.

Когда же руки Кэмдена спустились к ее талии, Пенелопа насторожилась. А когда муж коснулся ее груди, стала дышать тяжело и прерывисто. И вдруг почувствовала, что от его осторожных движений ее соски отвердели – как если бы он их поцеловал. Но Пен не доверяла своему непредсказуемому телу, реакция которого вызывала головокружение – словно она выпила слишком много вина.

Спустя несколько минут Кэмден взялся за ноги Пен, обмыв ее бедра, колени, голени и ступни. Все это напоминало неспешные ласки, хотя Пен заметила, как Кэм поморщился, увидев на ее бедрах кровь.

Затем он снова погрузил полотенце в воду, после чего осторожно раздвинул ноги жены. Пенелопа тихонько вскрикнула – словно от боли. Но Кэмден, казалось, ничего не видел и не слышал; он всецело сосредоточился на движениях собственных рук. А его глаза в эти мгновения совершенно ничего не выражали.

– Доверься мне, Пен, – тихо проговорил он.

Пенелопа поморщилась и закусила губу. Она доверяла ему раньше, – но что из этого вышло? И все же она не могла забыть о своей любви к Кэмдену.