Во имя любви

– Ничего, пусть узнает, – в тон брату ответила Пен.

Подтрунивание Гарри немного успокаивало ее. Еще совсем недавно она думала, что сможет принять любой поворот судьбы, но принять подобный «поворот» было не так-то просто.

– Преимущество женитьбы на той, кого знаешь с детства, состоит в том, что тебя уже ничто не может удивить, – заметил Кэм, вновь обнимая жену за талию.

И на этот раз Пен не отпрянула, а просто заметно напряглась.

– Элиас не хочет мешать вашему медовому месяцу, – сказал Гарри.

Кэм с Пенелопой солгали ее братьям относительно свадебной церемонии, якобы состоявшейся в Европе.

– Я ведь вам говорила, что мы с Кэмом уже давно женаты, – ответила Пен.

Герцог насмешливо посмотрел на жену.

– Не так уж и давно, любовь моя.

Пен вздрогнула от неожиданности. И с трудом удержалась, чтобы не вырваться из объятий Кэма. Эти два слова – «любовь моя» – заставили ее сердце болезненно сжаться. О Господи, как же ей было больно!.. И ведь ей еще предстояло выдерживать эту боль лет пятьдесят, а может и дольше. Нет, лучше уж пусть кто-нибудь застрелит ее прямо сейчас.

– Прояви немного такта, Пен, – произнес Элиас.

– Я так давно вас не видела… – с нотками отчаяния в голосе проговорила Пенелопа.

– Приезжай погостить в Хотон-Парк, когда устроишься. – Элиас тихо вздохнул. – Правда, дом уже не такой, как прежде. Из старины Питера получился не слишком хороший управляющий.

– У него было доброе и щедрое сердце, – пробормотала Пен. – Мне очень без него плохо.

– Мне тоже, – отозвался Кэм. – Такого друга, как Питер, у меня никогда больше не будет.

Воцарилась заполненная печалью тишина – всем ненадолго явился призрак покойного. Человека, который беспечно относился к деньгам, но к чувствам людей – никогда.

– Он был бы счастлив, – наконец нарушил молчание Элиас, одобрительно улыбаясь молодоженам. – Он всегда считал тебя, Кэм, своим братом.

– Спасибо, – кивнул Кэмден.

Тут в дверях появился дворецкий, сообщивший, что обед подан.

– Что ж, пойдемте, – сказал герцог, еще крепче обнимая жену за талию. В данной ситуации общепринятых правил можно было не придерживаться, но все же Кэм твердо решил, что будет сопровождать Пен в столовую. А она даже сквозь перчатку мужа и ткань своего платья ощущала жар его прикосновения. Прикосновение это обжигало ее и заставляло трепетать. Ну как, скажите на милость, она сможет лечь с ним в постель, не обнажив при этом своих чувств? Грядущая ночь представлялась ей адской пыткой, внушавшей ужас.

Коснувшись ее руки, Гарри тихо сказал:

– Пен, могу я с тобой поговорить?

– Конечно. – Она повернулась к мужу. – Я ненадолго, Кэм.

Кэмден повел гостей в столовую, а Пенелопа осталась в гостиной. Она внимательно посмотрела на брата.